Всю свою жизнь я никому не говорил. А в течение месяца рассказал об этом дважды. Моему приятелю и чужой, странной девушке, которая считала себя ведьмой. И один из них уже не был среди живых.
— Ну, и как оно: очутиться один на один с психом, пани волшебница?
— Когда мне было три года, я начала покидать тело. Летать над кроваткой. Прекрасно это помню. Еще помню какой-то обряд в подвале у тетки Пелагеи. Травы, танцующие голые женщины, какие-то светящиеся фигуры, которые поднимали меня и передавали из рук в руки. Я орала на всю катушку и умирала от страха, а мои тетки, моя мать и бабки танцевали вокруг голяком, размалеванные какими-то дикими узорами, ныли какую-то монотонную припевку. Когда ходила в детский сад, то чуть не убила сглазом воспитательницу. Та тряхнула меня за ухо, хлопнула по попке, а я потом сидела целый день, глядя на нее, с куклой на оленях. При этом я игралась куском веревки. Вязала ее и сплетала во все более странные узлы, все время бормоча, качаясь вперед и назад — я прекрасно это помню. А когда та женщина вышла, свернула кукле шею. Помню крик воспитательницы и шум падающего с лестницы тела. Она выжила, но осталась частично парализованной. Когда приехала скорая, врачи увидели, что шнурки ее теннисных туфель были связаны с собой в какой-то невозможный узел. А ведь все видели, как она выходит из групп и нормально идет по коридору.
Патриция одним глотком опустошила рюмку со сливовицей и даже не вздрогнула.
— Учить меня начали, когда мне было шесть лет, и продолжалось это до тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Травы, знаки, печати, языки, ангельское письмо, микстуры. За годы создаешь собственный гримуар. Книгу Теней. Но его можно открывать только самой и применять только тогда, когда наставница посчитает, что ты уже готова. После специального обряда. А до того ты постоянно под наблюдением. Потом, собственно говоря, тоже. В моей семье правит страшный синод старых баб. Называется это: Круг Бинах. Они вмешиваются во все, контролируют, отдают приказы. Мужчины права голоса не имеют. К ним относятся, словно к домашним животным. Впрочем, их и подбирают так, чтобы были послушными и мягкими, не привлекающими внимания, нудными и серыми. Об этом тоже решает Круг Бинах.
— И они никогда не бунтуют?
— Редко. Только у них нет ни малейшего шанса. Имеются заклинания, зелья, чары. Мужчин морочат и делают так, что те безнадежно влюбляются и становятся зависимыми от своих женщин. Имеются и дополнительные меры предосторожности. Существует такой обряд, после которого у мужика встает только лишь на его ведьму. Если он поищет счастья где-то на стороне, то может попрощаться со своим петушком. С тех пор только на полшестого. Впрочем, а помимо того их оставляют в полнейшем покое. Если те не выступают и сидят тихонько, то могут заниматься собственными делами. Хорошо, если у них имеется какое-нибудь хобби.
— Не очень-то привлекательно. Твой мужчина тоже так выглядит?
Патриция рассмеялась.
— Я свободная. Специально. Я очень стараюсь не связываться и не влюбляться. Не могла бы я подставить кого-нибудь, кто был бы для меня не безразличен к чему-нибудь подобному. А если бы сделала так, как хотят бабы, и с холодным сердцем выбрала бы себе жертву, а потом вынуждена была бы жить рядом с подобным зомби, чувствовала бы себя сволочью. Так что сижу тихонько, в сторонке и не лезу старухам на глаза. У них свои жертвы. Моя двоюродная сестрица Анастасия. Черная овца, нимфоманка и любительница тусовок, непокорная и бунтарка на все сто. Делает, что хочет, и вообще не обращает на них внимания, чем доводит их до белого каления. Или моя кузина Мелания. Тоже бунтарка. Кстати говоря, та еще штучка. В тихом омуте… Впрочем, большую часть времени они грызутся между собой. И как оно: очутиться один на один с ведьмой, пан Харон?
— Ты часто рассказываешь обо всем этом кому-нибудь?
— А ты о своих путешествиях?
— Никогда.
— Я тоже, нет. Ты первый не являющийся членом моего семейства, которому я рассказала так много. Даже не понимаю, что случилось. Вообще-то мне следовало бы тебя убить.
Она салютовала мне рюмкой. Похоже, спиртное начало на нее действовать. И кто знает, что способна натворить пьяная колдунья?
Сам я чувствовал себя дурацки: я переступил некую границу. Возможно, слишком быстро и зашел далековато, но чувствовал, что нас нечто притягивает. Со страшной, первобытной силой, над которой ни у одного из нас нет контроля. Мы были вроде двух магнитных полюсов. Казалось, что и воздух между нами делается плотнее и ходит волнами, и мы, либо рухнем один в другого, либо между нашими телами выстрелит разряд. А может, слишком долго я был в одиночестве. А может, просто-напросто, повстречались два психа.