Телефон лежал на столике спокойно, словно свернувшийся в клубок змей.
Достаточно было протянуть руку и набрать номер. По той стороне раздались бы звуки шарманки, играющей колыбельную Комеды из «Ребенка Розмари». Губы цвета корицы и со вкусом молока с ванилью отозвались бы у самого моего уха.
Я уселся, закрыл глаза и посчитал количество вдохов. Что со мной творится? Я в очередной раз постарался собрать мысли, трепещущие и разоравшиеся, словно стая перепуганных ворон.
Чем или кем был Плакальщик? Никогда я ничего подобного не видел. Из всех существ, которых я там встречал, более всего он был похож на то, что лично я привык называть демонами. Я редко их встречал. И замечательно.
Я взял атлас автомобильных дорог и нашел то Могильно. Даже не так уже и далеко. Дыра. Спрятанная в лесах деревушка. Около ста двадцати километров. Можно обернуться за одну ночь. Расстояния в мире Между были точно такими же, как и на этой стороне. Разве что, это была не моя территория. Белое пятно. Сто двадцать километров неисследованной территории, где могло скрываться все, что угодно. «Здесь могут жить тигры».
Я боялся ехать туда. И знал, что здесь ничего не найду. Монастырь-хоспис. Его не затем возвели в какой-т забытой всеми деревушке, чтобы принимать гостей. Нужно было бы отправиться в монастырь, стоящий в мире Между.
Я поужинал в одиночестве, глядя на западающие за окном свинцовые сумерки. Маленький садик со стороны улицы не выглядел так уж плохо.
А как бы оно было, видеть те безумные глаза ежедневно? Быть может, мы могли бы какое-то время встречаться в тайне от ее теток? Могли бы они узнать? А может, она могла бы перед ними все это как-то скрыть? Желала бы?
Я выкупался. Почистил зубы.
Напился молока. А потом погасил свет и отправился спать. Нормально, в кровати, в половину двенадцатого. Как человек. Без чудес, без загробных миров и видений. Обычный сон. Подушка, одеяло, стакан воды на прикроватной тумбочке. Как нормальный человек.
Проснулся я в мгновение секунды, отупевший, неспособный собрать мысли и беззащитный, словно парализованный.
Звонил стационарный телефон. Звонил мой мобильный. Горели все лампочки, играло радио, телевизор гудел белым шумом, компьютер горел синим сиянием экрана. Все одновременно.
Я лежал с открытыми от испуга глазами, залитый электронным гвалтом, и не был в состоянии отреагировать.
Поначалу мне казалось, будто бы на меня напали. А потом уже и сам не знаю, что думал.
Я снял трубку телефона. Того самого, что возле кровати. Мобилка захлебывалась своим рингтоном где-то в прихожей.
Это была она. Патриция. Я узнал ее голос, хотя он был измененным, страшным, хрипящим, смешанным со странными помехами. Звучал, словно бы прямиком из преисподней.
— По-омо-оги… Умоляю… Это яа-а… Помоги мне-е… — хрип, шепот и крик одновременно. Если бы можно было позвонить с виселицы, это звучало точно так же. Когда я слышал этот звук, то чувствовал, как по телу лезут ледяные мурашки. А волосы становились дыбом.
Это была она — Патриция.
Понятное дело, я вопил все те обязательные: «Что случилось? Ты меня слышишь? Ты где?».
— Ум-моля-ааю… По-о-мо-о-ги…
Я выскочил из постели. Когда сражался со штанами, пришла мысль, что это, должно быть, сон. Просто обязан быть.
А потом на мгновение попытался собрать мысли и успокоился. Кто-то меня подстрекал. Это был уже не первый странный, призрачный телефон, который я принял. Она могла мне позвонить, так. Но почему горели все лампы? Кто включил телевизор?
Через компьютерный монитор стекала ровная колонна букв: «Помоги мне помоги мне помоги мне…».
«По-о-ммо-о-гги…», — хрипел телевизор, захлебываясь белым шумом. «Эт-то я-аааа…»
Патриция. Быть может, ведьмы именно так звал на помощь?
«Поомоогии…».
Я сунул ступни в ботинки, с трудом справился с шнурками, путающимися будто червяки в трясущихся пальцах. Документы. Ключи.
Ключ зажигания. Телефон. Визитка. Ее визитка, лежавшая на столике возле телефона в гостиной. За ней я возвращался из гаража.
Не помню, как я открыл гараж и ворота. Не помню, закрыл ли их.
Помню пустой город в рыжем свете натриевых ламп, пульсирующие желтым светофоры на замерших перекрестках. Брошенные улицы, где ветер перебрасывал старые газеты и пластиковые пакеты. Словно будто после какой-то катастрофы. Все это выглядело, будто мир Между. Помню писк шин на мокром асфальте и сожаление, что со мной нет никакого оружия.
Я не знал, что случилось, но чувствовал, что дело было не в том, что волосы запутались в плойке.
Оружие могло оказаться просто необходимым. К сожалению. Даже в более нормальном государстве, где пистолет — это просто предмет, а не сатанинский помет или привилегия, зарезервированная исключительно для высших сфер, полицейских и бандитов, я не получил бы разрешения. Ведь я же псих. Документально оформленный.