Тишина взорвалась оглушительным грохотом и протяжным воплем.
— Вот ещё один! — торжествующе завопил грубый голос, от которого явно несло чем-то солдатским, — я же тебе говорил, здесь кто-нибудь спрячется! Они здесь всегда прячутся.
— Да и без тебя знаю, — с хорошо различимой досадой отозвался голос-близнец первого, — когда набирали добровольцев в последнюю войну с Нардапионом, мы находили здесь по десятку в день. Тащи его!
— Я — главный распорядитель королевских конюшен! — завизжал источник протяжного вопля, услышанного мной ранее, — я обдумываю порядок выезда колесниц падишаха. Это — важная работа, требующая сосредоточенности и ваше грубое…Куда вы меня тащите?!
Два грубых голоса расхохотались.
— Туда, где ты сможешь посоветоваться с падишахом, — откликнулся первый, — или ты считаешь, он может помешать тебе думать твои важные думы?
— И вообще, странноватое место, для сосредоточения, — хохотнул второй, — хотя бы черпаки убрал из шкафа, прежде чем забраться внутрь.
— Кухонная утварь — не помеха серьёзным мыслям, — дрожащим голосом защищался распорядитель, — вам, грубым мужланам, этого не понять!
— В общем так, — посерьёзнел первый, — за нарушение объявленного приказа мы можем отрубить твою голову прямо здесь. Как думаешь, господин главный распорядитель, кол — не помеха серьёзным мыслям насаженной на него головы?
— Так мы измучились, отыскивая нерадивых придворных, — мурлыкающим голосом подхватил второй, — все ноги сбили! А платят королевским стражникам сущие гроши. Как я смогу выделить лишние деньги на лечение больных пяток?
— Давай, по-быстрому, отрубим голову и пойдём искать остальных, — задумчиво рассудил первый голос, — за эту голову много не получишь. Я, за неё, не дал бы и…
— Монет триста, — развил мысль второй и строго добавил, — каждому!
Усмехаясь, я слушал стенания разоряемого распорядителя, перемежаемое позвякиванием отсчитываемых монет. Довольное кряканье солдат подсказало мне, что сделка полюбовно завершилась. Очевидно, солдаты уже не первый раз проворачивали подобную финансовую операцию — уж больно складно у них выходило. Глупцы! Они не понимали: деньги им уже не потребуются.
— Э, как тебя там, — благодушно хохотнул второй стражник, — куда это ты собрался? Хочешь, мы на обратном пути ещё раз тебя найдём?
— Но я же уже отдал вам деньги, — захныкал распорядитель, непонимающий, чего от него хотят, — у меня больше ничего нет!
— Да будь у тебя хоть сто тысяч — это ничего не изменит. Деньги ты нам дал за то, что мы тебя, дурака, живым оставили. А приказ падишаха никто не отменял: к полудню на площади должны быть собраны ВСЕ жители столицы. Генерал особенно отметил слово: все. Сопротивляющимся — отрубить голову. В назидание. Ежели мы кого-то упустим — головы отрубят нам. Уразумел? И на кой мне твои деньги на колу? Падишах шутить не будет, а генерал скор на выполнение его приказов. Поэтому, пшшёл!
— И если попадёшься ещё раз, деньгами не обойдёшься. Если собираешься скрываться — прихвати кол поприличнее, дабы нам не пришлось таскать твою голову по всему дворцу в поисках подходящего насеста.
Сопроводив последнюю шутку взрывом хохота, стражники умолкли. Затрещали торопливые шаги и мимо меня проскочил взъерошенный коротышка с безумным взглядом выпученных глаз. Он распространял вокруг себя удушающий аромат каких-то специй, а измятый халат покрывала густая россыпь разноцветных пятен. Меня, господин главный распорядитель, вовсе не заметил. Воодушевлённый мыслью о полагающемся его голове насесте, он теперь не остановится до самой площади.
Сверху громыхнул очередной взрыв смеха и начал стихать, по мере того, как стражники поднимались всё выше. Судя по всему, им предстоял обширный фронт работ. Непонятно как, но чиновники и придворные, всех мастей, чуяли — собрание на центральной площади не принесёт им ни льгот, ни улучшений. Посему все эти крысы старались забиться в глубокие норы, где их не смогли бы отыскать. Однако Амалат хорошо знал своих тараканов и отправил на их поиски множество патрулей. Пока я стоял на лестничной площадке, мимо меня проследовал один из них: парочка запыхавшихся вояк. Тот, который помоложе, хотел было подойти, но второй — постарше и потолще, дёрнул его за рукав и яростно забормотал в ухо. При этом он вытирал обильный пот рукавом расшитого золотом халата. Лицо молодого солдата вытянулось, и он тотчас ускорил шаг, пытаясь незаметно исчезнуть с моих глаз. Разумное решение.