При дальнейших попытках знакомиться перед Климом выдвигались требования, такие как: наличие хорошего автомобиля для поездок за жратвой и сапогами, отсутствие вредных привычек, посещение фитнес-клуба, одноклеточно-позитивное мышление для совместного просмотра дегенеративных ТВ передач и сериалов. И самое главное – много-много денег, хрустящих в карманах, расслабляющихся от трат на счетах и на картах, размножающихся процентами вкладов, кэшбеками и бонусами. За ними заботливо присмотрят, накопят, выследят скидки, как опытный охотник. Их разменяют на бытовой мусор, домашний уют, еду без глютенов, ГМО, быстрые углеводы. Их эквиваленты превратятся в магнитики на холодильнике с воспоминаниями о медузах и отелях, с видами на изобилие воды, в разжиревшую моль в тесных платяных шкафах, в глянцевое цветастое меню, от которого выделяется желудочных сок, в залах с лепниной и люстрами-гирляндами под неоновыми вывесками, со словом заканчивающимся твёрдым знаком.
Клим казался себе нищим, просящим милостыню внимания, которому кинули просроченную мелочь с прошлой реформы. Так он бросил все попытки и решил пропадать в одиночестве.
Зазвонил мобильный. Клим ответил, смахнув на зелёное. Послышалось оттуда:
- Здорово. Это Колян!
- Здорово, Колян.
- На работе?
- Нет. Дома морожусь.
- Слушай, я тут в центре. Может, по паре пива?
- А давай! - обрадовался Клим.
Можно не бродить бестолково по городу, измеряя одиночество траекторией привычного маршрута. Такое себе ориентирование на местности с тупым карандашом, где вместо контрольных точек помеченные места памяти, связанные прошлым. После прохождения каждой такой красной тряпки хочется, чтобы это событие всплыло. А для этого надо залиться алкоголем. А легче оно не станет.
Он собрал рюкзак и вышел наружу. Свежее веяние атмосферы приятно щекотало ноздри до того момента, когда он решил перейти дорогу. Там ему не уступил дорогу автобус с грязевой коростой на боках прямо на пешеходном переходе, вместо того, чтобы притормозить перед ним, он наоборот, резко рванул вперёд, и Клима обдало фантомом запаха из выхлопной трубы, который недавно чуть не до смерти напугал его. Это был тот же аромат, вытесняющий сознание. Один в один! Опять его накатило тревогой, и он ускорил шаг. Перейдя на другую сторону трассы, Клим остановился. Поношенное бывалое сердце, принялось разгонять ленивую густую кровь. Наконец, та поднялась до прожорливой головы. Он вздохнул и пошёл дальше пешком. Медленно и наверняка.
Встретились на вокзале.
Колян был широкий и плотный, в прозрачной майке, через которую просвечивали синие наколки. Надо сказать, что исколот он был как контурная карта: розы, колокол, купола, что-то поменьше. Познакомившись на работе, они часто курили вместе. Колян любил поболтать. Только учитывая его прошлое, разговоров с ним никто не поддерживал, все вежливо уклонялись от бесед. И только равнодушный Клим выслушивал неказистые рассказы вперемешку с байками. Колян любил приврать. Он постоянно что-то клянчил, мог даже заплакать при всех ради своего интереса. Его жалели, прощали косяки, шли на уступки, а он, как мог, использовал всех и каждого, до кого только мог дотянуться. Особо он любил покрасоваться при всех, стебя и унижая собеседника. Один на один же вёл себя на равных, не проявляя высокомерия. Климу он рассказывал про себя столько, что тот знал даже обстановку в его съемной квартире и сослуживцев по работе, сожительницы Коляна.
- Пойдём посидим, а то жарко, - предложил Колян после рукопожатия.
Они зашли в пиццерию и заказали два пива в бутылках. По помещению расходился запах горелого хлеба и керосина, как везде. Официантка в зеленом фартуке, как навозная муха, металась от раздачи до столиков. За соседним столом бухой в слюни мужик распинался, надувая жилы на висках и шее, жестами и мимикой доказывая собутыльнику что-то важное. Общий гул обволакивал, набиваясь в уши стекловатой, как серная пробка, будто вынырнул на поверхность, и надо попрыгать, чтобы вытекла оттуда вода с каким-то теплым всхлипом. Гул дополняла музыка, доносясь издали, не разобрать откуда, словно с соседской квартиры.