«Так соберись!». Он уже смог не много приподняться, вытащил непослушную руку из-под обмякшего тела. Уже легче. Он смог обернуться.
Наконец сознание схватило его. Он повернулся и присел. Сразу прищурился, глянул вокруг. Мир упорядочивался. Посмотрел на руку: Знакомо! Посмотрел под себя: там солома. Знакомо. Достал из кармана мелочь: Знакомо! Отлично!
Теперь можно оглядеться. Около него суетились сотрудники скорой помощи, немного поодаль стояла парочка, которая, наверное, их и вызвала. Мозг пришёл в себя. Отлично!
- Живой! - обрадовался парень в белом халате, - думали уже всё! Ну что, поехали?
- Куда? - спросил отрешённо Клим.
- В больницу, конечно!
- Нет, спасибо, - отказался Клим. Больницы он сейчас точно не вытянет. Под черепом пульсировало и ноюще зудело. Во рту было сухо и погано, как во время острой простуды. Он сглотнул. Нёбо раздалось и больно напомнило о себе. Он посмотрел на место своего ночлега – стог соломы. Клим сразу вспомнил про Коляна. Пронеслась мысль: «Не Коляна ли это выпотрошило?» Но он сразу отогнал эту нелепицу, встал, тщательно отряхнулся и медленно начал уходить. Ноги, затёкшие за время сна, ещё плохо слушались.
- Куда? - удивлённо повысил голос дежурный из скорой.
- Вперёд, - тихо мямлил Клим.
- Долбоёб, - прошептал дежурный.
- Сколько времени? - равнодушно спросил Клим у толпы. Его деревянный голос без эха, звучавший будто из бочки, утонул в потрёпанном им стоге.
- Восемь вечера, - ответила девушка из пары.
- А где я? Далеко до Слизей?
Никто не ответил.
Клим, шатаясь, вышел на тропу и побрёл, постепенно приходя в себя. Он посмотрел вниз. Стопы обволакивали блестящие, как стекловата валенки. В этот раз они сильно жали ноги. Может быть, сели, пока он лежал на открытом солнце. Клим снял их, надел ботинки, а валенки убрал в рюкзак. Достал телефон. Тот почти сел. Он набрал Коляна, в трубке загудело короткими сигналами. Клим отключил телефон, проверил карманы. Всё на месте. Он достал оставшееся пиво, выпил одно, остальное убрал обратно и двинулся прямо.
Ближе к ночи Клим вышел к лугу. Вдалеке расплющило полосу тумана, ровную, будто ремень, перетягивающий рыхлое разряженное пространство, стелящееся по траве. Оно с мясными прожилками крон, с чёрными торчащими венами кустов, колючих и сухих. Сверху — размазанное по небосводу млечное бельмо луны, словно игла в набухшей артерии неба. Звезды, как подростковые прыщи, уже готовые прорваться и залить кровавым масляным гноем всё живое и притихшее к этому времени. Тишина. Клим осторожно наступал на высокую траву, опасаясь потерять равновесие. Одинокие комары выделяли раздражающие звуки, то увеличиваясь, то пропадая в темных проёмах растительности. Никого. Клим прошагал дальше, к кустам, и все чаще ему попадался навязчивый писк насекомых: где-то должна быть вода. Он прошел сквозь кусты и заметил огонёк, прерывисто барахтающийся вдалеке. Клим двинулся на свет. На берегу сидели двое и ловили рыбу. Клим подошёл ближе. На травянистой земле он увидел мальчика и мужчину примерно лет сорока: их лица то вспыхивали, то наливались темнотой.
- Добрый вечер, - начал Клим.
- Здорово, - ответил мужчина, мальчик промолчал.
- Выпить хотите?
- Чтоб речку зарыбить, надо выпить. А деньги у тебя есть? - оживился мужчина. Мальчик продолжал молчать.
- Рублей триста найдется, - Клим похлопал по карману.
Мужчина заметно засуетился. Достал удочку из воды и начал ускоренно скручивать леску. Он запутался в ней, заматерился, распутывая узлы. И так снова и снова. Наконец оставил всё как есть.
- Слышь, малой! Сворачиваемся. Гаси огонь! - обратился он к мальчику.
Малой медленно и так же молча начал собираться.
- Аккуратней ходи, тут говна кругом… - предупредил Клима мужик. - Скотина ходит, пьёт. Лежит бревно, под бревном говно, под говном – воробей, в воробье – муравей. - Он неестественно засмеялся, словно от щекотки.
Поздно, Клим уже поскользнулся и упал, отряхиваясь, марая руки и штаны. Поднявшись, начал рвать листву и вытирать руки. Затем, пошаркав ногами по траве, спустился к речке и омыл сначала обувь, залив ботинки, потом зачерпнул ладонями, отерев их друг о друга, и вытер о штаны.