- Какие мухи?
- Вон, между рам.
Клим заглянул туда. Окно было проклеено по периметру. Между рам лежала вата пожелтевшими кристаллическими иглами. Запахло потными тряпками, нарезанными из постельного белья, и хозяйственным мылом. Слышался гул насекомых, который всё нарастал и нарастал, и нарастал.
- Сам заклеивал, каждую щель промазал, - хвастался Колян.
Он говорил дальше, но его было не разобрать из-за гула. Собака с его головы лениво повернула морду в сторону Клима и зевнула во всю пасть. Завоняло гнилыми зубами. Мухи через распахнутую форточку устремились в распахнутую пасть собаки на запах гниения. Та начала дико лязгать зубами, отгоняя мух. Насекомые сбились в стаю и, громко жужжа, покинули место.
Колян всё это время продолжал говорить:
- …а когда красить начал, их всех и закрасил. - он замолчал. Им на встречу шёл Иван Семёнович с корзинкой.
Когда они поравнялись, он спросил:
- Мужики, будете мухоморы свежие, только собранные?
- Нет, спасибо, - ответил за обоих Клим.
- Ну, как хотите, а я съем, - он надкусил шляпку и принялся жевать. - Вот на них одна надежда. Надысь бобры во двор приходили и всем петухам головы пооткусывали: вот и ходят мои петухи без голов совсем.
- А собака куда смотрела? - спросил Клим.
- А собака моя занята, круглосуточно яму роет. Как проснётся, так и роет и роет. До ночи роет и роет...
- Зачем?
- Луну будет закапывать и всё, что там сверху вниз перенесёт. Поэтому некогда собаке моей на ерунду отвлекаться. А петухи и так поживут, им голова ни к чему. Дольше спать будем.
Он пошёл дальше. Клим и Колян вышли к шоссе. Над трассой стоял туман жёлтого цвета. Это полопались фонари и уронили на трассу тепло и желчь своих ламп. Они, как пустые гильзы, бесполезно стояли и размахивали мачтами вслед уходящим насовсем автомобилям.
Неожиданно прямо перед Климом остановилась машина. Послышалась матерная ругань. Тот заглянул за стекло и увидел знакомого таксиста.
- О, местные! - обрадовался тот. - Садись прокачу.
Колян прибрал раму на крышу авто, бережно закрепил ремнями, и они сели в салон. В салоне воняло подвальной затхлостью. Источник её сидел на заднем сиденье, недовольно отвернувшись к окну – знакомый старик из землянки. Что-то было непривычно в салоне. Когда он тронулись, Клим заметил, что водитель врос в кресло туловищем, торчащим из грязного пятна на кожаной обивке. Обрубок тела в месте соединения был обшит красной бахромой, как на шторах. Опухшие ноги он прислонил к животу и, когда необходимо было нажимать на педаль, брал ногу рукой и давил что есть силы.
- Не смотри, пророс я, - пояснил таксист. — Вот из-за этого всё, - он махнул головой назад. - Порассыпал тут землю из своей землянки, а я пророс. Главное теперь не зацвести, а то всю машину раскурочит.
Старик гневно посмотрел на таксиста и опять отвернулся в окно.
- Ты там зубами не скрипи. Приедем, сам будешь меня выкапывать с сиденья и ноги на место прививать. Развёл тут огород, Мичурин. - он зло сплюнул в окно чем-то похожим на сливовую косточку.
Они подъехали к мосту. Такси остановилось.
- Приехали. Вылезай. Вроде здесь.
- Подождите, я скоро, - попросил старик.
Клим и Колян вышли. Колян отвязал раму и взвалил себе на спину. Скоро показался и старик. И они пошли вдоль реки. Собака на голове Коляна потянулась и начала лизать ему ухо. Колян только неохотно отмахивался.
Старик заговорил первым, обращаясь к Коляну:
- Молодой человек, можно просьбу?
- Смотря какую, - туманно ответил Колян.
- Отдайте мне эту раму. Я вход в землянку застеклю, а то солнца не видно.
- Забирай, я твой крест забрал, а ты бери раму. Только у неё форточка не закрывается, продует тебя.
- А я её открытой форточкой вверх положу.
Колян сбросил раму со спины. Старик подхватил её и мелкими шагами засеменил прочь. Он шёл, но так и не мог скрыться из виду. Друзья смотрели ему вслед казалось, что бесконечно.
Клима дёрнуло и повело. Он понял, что давно не спит, а пялится на оконную раму квартиры. На улице темнело, в комнате было светло. Он забыл погасить свет.
Клим оторвал глаза от рамы, померил температуру. На шкале отразилось тридцать девять и пять. Он полез в аптечку, достал аспирин, принял сразу три таблетки, не запивая, просто насухо разжевал и проглотил. Затем опять залез под одеяло. Ничего не хотелось делать, хотелось просто залипать на любой предмет. Он выбрал ночную штору.