Он пытался понять, откуда пошло его одиночество и аутсайдерство. Он же может построить карьеру, жениться, найти себе хобби, нормальных друзей. Но что-то не лежит к этому. В этих «нормальных людях» он чувствует настоящую опасность своей самобытности. Да и они отталкивают его от себя. Они не знают его и поэтому боятся на каком-то зверином уровне, когда он открывается им. И поэтому к нему притягивает весь этот сброд: полусумасшедший и полууголовный, с воспалёнными в бреду идеями, дурацкими поступками и искорёженными мирами вокруг них.
Вспомнилась школа. В класс, неотапливаемый и поэтому ледяной, как и все кабинеты, где он сидел за первой партой прямо по центру, в огромной угловатой разбухшей куртке, купленной на городском рынке. В общем, первого сентября зашел преподаватель. Уставился на Клима. Его глаза за плюсовыми очками были, как всплывшие дохлые рыбы в болоте, с мутью, с маслом, с мучными пельменями век. Он долго смотрел, а потом говорит: «Отсядь на заднюю парту, ты какой-то большой для первой». Клим ушёл назад, причём насовсем, и больше никогда не лез туда, где нужно тянуться вверх узкими щучьими головами, чтоб не мешать обзору и консервированию в роговых шайбах его очков, которыми он играется в классики. Оттуда, с задней парты, оказался хороший обзор. Кругом играли в цифры, выстраивали стратегии получения этих цифр в линованную, обёрнутую полиэтиленом стандартную бумагу, прошитую стальными крепкими скобами.
Пока он размышлял, ноги сами привели его к дому. Он покурил у подъезда и начал подниматься к себе, сторонясь хранящихся на лестничной площадке велосипедов, самокатов, детских колясок. Он зашёл в квартиру и включил свет. Ничего не поменялось. Клим разулся, прошёл в комнату, допил вино из коробки. Затем разделся догола и немедленно уснул. В зрачках бешено перекатывались события прошедшей недели. Но сны на этот раз миновали его.
Проснулся Клим на несколько минут раньше будильника. Так всё и обернулось ожидаемо. Тело не болело, единственное, мутило голову, как после долгой дороги, и тошнило. Он, как всегда, включил свой ТВ, потыкал кнопки, остановившись на спортивном канале. На экране играли бабы: два на два в волейбол на снегу, летом. Клим подумал, что он ёбнулся, однако комментаторы своими наигранными эмоциями сеяли небрежными к данному действу сигналами, что стало спокойней. «Наверное, повтор», подумал Клим.
За окном послышались голоса: орал какой-то пьяный, какую-то дичь. Его пытались успокоить, что его только больше злило. Клим встал посмотреть: в прошлом году один такой пациент высадил ему окно, благо дело было летом. Клим нашёл его. Им оказался вежливый молодой парень. Он так долго до неуместности извинялся, что Клим даже почувствовал себя неудобно. За окном рассветало. Солнце сплющило между туч, как подбитый глаз. Казалось, что оно сейчас выскользнет, залетит в комнату, отскочит от пола и прожжет потолок. Как слюни в вишнёвом компоте, всплывали облака. На чердаке и в оконных проёмах дома напротив сидели, ходили, чесали спины клювами голуби.
Он долил спирта во флягу, собрал пустые пивные банки в пакет, опять долго подбирал носки. Напоследок зашел в туалет, глянул в зеркало. По ту сторону находился опухший небритый немолодой тип, с выцветшим взглядом и причудливо лохматой головой. Он постоял над унитазом, пытаясь поймать рвотный толчок внутри. Наконец его вырвало. Утеревшись ладонью, он пошёл в комнату и стал собираться.
Собравшись, он вышел во двор. Сразу кругом повырастали люди: одни клевали сигареты с балконов, да валилось с них всякое вниз, другие собак выгуливали, изливающих по пути лишнее их телу, третьи спешили, как будто угли в обуви забыли. Ворочались автомобили во дворах, как слепые жуки на запах свежести, превращая её в унылую жару асфальтовой сковородки. Клим заспешил на остановку. На этот раз он решил добраться на общественном транспорте, идти на служебный сегодня ему было лень. На остановке никого не было. Стояли и валялись как попало углы массивных самокатов, будто калеки или пьяные. Стекло остановки расходилось огромной трещиной, напоминающей карту Московской области. Клим ткнул пальцем в то место, где должен был располагаться его город. Место было целым, без опасных заусенец рек, дорог, делящими всё это на округа и районы. Закурил и заметил, что урны не было. Он бросил бычок на дорогу. Из-за угла показалась маршрутка. Клим оплатил проезд и сел на свободное место.