Купался бобёр, купался черно́й;
Купался, купался, не выкупался,
На горку взошел, отряхивался,
Клим вздрогнул, подошёл к воде, умылся, взбодрился.
«Когда еще на природе поплаваю?». - Подумал он. Разделся, разбросав шмот в разные стороны, вошёл в озеро. Лёг на спину и, теребя ногами, поплыл. Слепило солнце, вода ласково и нежно поглаживала по лицу. Клим закрыл глаза, но настырное светило, уже собравшееся за горизонт, приятно щекотало веки. Он выплыл на середину водоёма, застыл звездой. Хотелось смыть с себя всё произошедшее с ним последнее время. Куда теперь? Денег нет, нет работы, в квартире засада, наверняка. Только решать все эти неудобства он будет не сейчас. Сейчас он будет лежать на воде, которая так далеко от его коллег, ментов, сумасшедших знакомых. Сверху пищали стрижи, пикируя и взлетая в молочное, слипшееся в глазах небо чёрными зольными точками. Пролетал самолет на реактивной тяге, таща за собой огромный пушистый хвост.
Клим задремал. Сначала он услышал какое-то хлюпанье по водной глади. Он открыл глаза и обнаружил, что озеро с ним посередине уплывает со своего места прямо в лес. Клим спокойно оплывал высокие кусты и деревья. Вокруг него всплывали отвалившиеся от дряблости наросты коры, ощетинившиеся шишки, пустая и сухая трава. Так они влились в русло мелкой, но очень текучей речки и, громко журча, двинулись дальше. По пути на изгибе затопили какую-то заброшенную фабрику, где к ним добавились керосиновые радужные вонючие пятна, перевязанные узлами худые серые папки с документами, плакаты по технике безопасности и рабочие инструкции, напечатанные на механической печатной машинке с икающими вверх несколькими символами.
Вскоре они вышли в город и с размаху въехали в продуктовый магазинчик на окраине. Здесь к ним добавилась туалетная бумага, салфетки, яблоки, огурцы, червивые сливы. Вода окрасилась чайным оттенком. Клим отхлебнул чайного раствора и выплыл из магазина. Он направился к берегу озера, но сразу устал. Он лёг на спину и снова закрыл глаза. Вода миновала город и снова вошла в лес. Теперь он стал гуще, и Клима тут же принесло головой в ствол дерева. В глазах потемнело, во рту он ощутил знакомую горечь. Наконец их вынесло на потайную поляну и закружило воронкой, в центре которой находилась охотничья вышка. У входа сидел знакомый сумасшедший старик и ножом вырезал из дерева какую-то свистульку. Он положил губы под хвост деревянной птичке и пронзительно в неё засвистел. Потом, обращаясь к Климу, улыбнулся:
- А тебе не досвистишься, - сказал он и ушёл в избу.
От свиста у Клима заложило уши, и он, как контуженный о дерево жук, слышал только потрескивание в голове, которое пульсирующей болью раздавалось по всему телу. Через несколько минут озеро вернулось на своё пригретое место. Клима затрясло. Это был Василий.
- У тебя, по-моему, солнечный удар, - заволновался таксист. - Сам сможешь выплыть? - Слова его звучали совсем издалека, хотя он громко и звонко кричал. Клим ощущал звуки, как ругань в квартире с закрытыми окнами слышал прохожий по двору. Он только кивнул, нырнул несколько раз и стал приходить в себя. Через минут десять его отпустило.
- Ты меня так не пугай, - предупредил таксист.
- Да я что-то задремал, вот и напекло. Уже лучше, даже можно сказать, что хорошо, - улыбнулся Клим.
- Может, перекусим? - спросил Василий.
Клим ужасно хотел жрать, ещё с утра.
- Давай, - сказал он, - и быстро погрёб к берегу. Таксист пыхтел следом, но скоро отстал. Клим вышел из воды, встал во весь рост, глядя на солнце, падающее на горизонт. Заворчал Василий:
- Вот что им надо? - возмущался таксист. — Вот они твари.
На его лодыжках суетливо шевелились несколько пиявок. Он сел, матерясь, отдирая их от себя. Кожа выделяла кровь.
- Знаю, что пиявка тварь полезная, но сука неприятная совсем. Я вам что, Дуремар? Кыш отсюда! - он оторвал всех, бросил обратно в водоём. - Как же чешется!
Он открыл автомобиль, достал аптечку и пакет с едой.
- Давай, накрывай. Я пока йодом помажусь.
После перекуса они еще несколько раз поплавали, пока не стемнело. С соседнего посёлка потянуло одиноким утробным рыком. Завыла уныло псина с осколками хрипоты. С берега заблеяли лягушки.
- Тебя зовут, - кивнул в их сторону Клим.
- Кто зовёт? - не понял Василий.
- Они. Слышишь: «вааась, ваааась»?
Таксист прислушался.