Они уже вошли в лагерь, где несколько сотен солдат лениво сидели или лежали среди деревьев, пеньков и в кустах.
Увидев Кенеба, Улыба поспешила с донесением.
Кулак сидел на походном стульчике и кончиком клинка счищал грязь с подошвы сапога. Рядом, на пеньке, дымился травяной чай. Сержант Скрипач растянулся на траве; около него сидел скрестив ноги сержант Бальзам, с озадаченным видом изучая свой короткий меч. Поблизости маялись с десяток панцирников, мерявшихся длиной вытянутых рук. «Готова клясться — потом будут считать волоски на пальцах».
— Кулак, разведчик Улыба с донесением. Сэр.
Кенеб поднял голову. — Как и должно быть?
— Да, сэр. Можно их убивать?
Кулак глянул на Скрипача: — Похоже, проиграли вы пари, сержант.
Не открывая глаз, Скрипач что-то хрюкнул и ответил: — Ну, сэр, пока что никого мы не убили. Брюс Беддикт изрядно порыбачил в наших мозгах и наверняка подцепил и плавничок, и чешуйку. Улыба, сколько разведчиков было на тропе?
— Всего один, сержант Скрипач. Ковырял в носу.
Скрипач открыл глаза, покосился на Кенеба: — Вот оно, Кулак. Беддикт изменил схему разведки. Ходят они парами. Если Улыба с Кориком заметили одного, где второй? — Он повозился, устраиваясь удобнее. Снова сомкнул веки. — Он пустил впереди основных сил пять разведгрупп. Десять человек. Итак…
— Итак, — нахмурился Кенеб. Встал, вложил кинжал в ножны. — Если он послал одну или две группы по тропе, значит, хотел, чтобы их заметили. Сержант Бальзам, найдите карту.
— Карту, сэр? Какую карту?
Неслышно выругавшись, Кенеб подошел к пехотинцам. — Вы там — да, вы! Имя?
— Релико, сэр.
— Что вы делаете среди тяжелой пехоты, Релико?
— Как? Я один из них, сэр!
Улыба фыркнула. Макушка корявой головы Релико едва достигала ее плеча. Парень вообще был похож на сливу с ручками и ножками.
— Кто ваш сержант? — спросил Кенеб дальхонезца.
— Бадан Грук, сэр. Но он остался сзади, сэр, с сержантом Смолой и Целуй-Сюда. Мы с Больше Некуда вошли во взвод Спешки и Мелоча. Их сержант Чопор, сэр.
— Очень хорошо. Идите в палатку командира и принесите карту.
— Слушаюсь, сэр. А стол тоже принести?
— Нет, не обязательно.
Когда солдат ушел, Скрипач подал голос: — Могли бы уже обернуться, сэр. Сами.
— Мог бы, да. Раз уж высказались, сержант… идите и принесите мне стол для карт.
— Я думал, не обязательно, сэр?
— Я передумал. Встать!
Скрипач со стоном сел, пихнул Бальзама: — У нас с тобой есть работа.
Тот замигал, выпучил глаза. Потом вскочил, выхватывая меч: — Где они!?
— За мной, — сказал, вставая, Скрипач. — И убери эту штуку, пока меня не проткнул.
— Чего бы мне тебя протыкать? Я тебя знаю, так ведь? Дай-ка посмотрю… Точно, знаю.
Они столкнулись с Релико у входа в палатку.
Когда солдат подошел к Кенебу, тот взял свернутый пергамент. — Спасибо, Релико. Постойте. У меня есть вопрос. Почему вы там разглядываете руки?
— Мы складываем отрубленные части, сэр, чтобы получилась целая рука.
— И как?
— Не хватает большого пальца, но мы слышали о панцирнике без обоих больших пальцев. Наверное, в легионе Блистига.
— Неужели? И как его имя?
— Непотребос Вздорр, сэр.
— И как этот солдат без пальцев владеет оружием?
Релико пожал плечами: — Не могу сказать, сэр. Я его видал один раз и то очень издалека. Думаю, он оружие привязывает, сэр.
— Может, — заинтересовался Кенеб, — у него одного пальца не хватает. На левой руке.
— Может быть, сэр. Если мы найдем большой палец, дадим ему знать, сэр.
Кенеб хмуро поглядел в спину солдата.
— Королевства рушатся во прах, — сказала Улыба — из-за таких вот солдат, сэр. Я это говорю себе постоянно, поэтому и держусь.
— Держитесь за что?
— За здравый рассудок, сэр. Он тот самый, знаете?
— Кто, какой самый?
— Самый мелкий панцирник Малазанской Империи, сэр.
— Неужели? Уверены, разведчик?
— Сэр?
Кулак развернул карту и изучал ее.
Подошли Скрипач и Бальзам, сгибавшиеся под тяжестью большого стола. Кенеб положил карту. — Можете идти, сержант. Спасибо.
Улыба быстро добежала назад, туда, где Корик прятался на склоне. За ней увязался капрал Тарр. Он шумел, словно тележка лудильщика. Улыба сверкнула глазами, оглянувшись через плечо: — Знаешь, тебе надо всё подвязывать.
— Это треклятые учения. Какая разница?