Они встали у подножия холма.
— Жду здесь. Собирай придурков, Улыба, и побыстрее.
Подавив желание огрызнуться, она полезла вверх. Была бы большая разница, будь капралом она. Вот превосходный пример. Будь капралом она, по склону ползал бы Тарр. Факт.
Корик услышал ее и спустился навстречу. — Никакой колонны, а?
— Да. Как догадался?
— А чего тут гадать? Я ждал и… нет колонны.
Они сошли по склону туда, где ждал Тарр.
— Мы потеряли противника, капрал?
— Похоже на то, Корик. Теперь кулак нас растормошит — выдохнемся, пока их ловим. Он думает, что мы сунули голову в осиное гнездо.
— Эти летерийцы не смогут подловить нас в нашей же игре, — заявил Корик. — Мы их уже учуяли бы.
— Но не учуяли, — заметила Улыба. — Они нас сделали.
— Ленивые, — сказал Тарр. — Самодовольные. Скрипач был прав.
— Разумеется, — ответила Улыба. — Он же Скрипач. Вечная проблема — люди у власти никогда не слушают людей знающих. Это словно два мира, два разных языка. — Она замолчала, заметив, как мужчины смотрят на нее. — Чего?
— Ничего, — сказал Тарр. — То есть… какое умное замечание, Улыба!
— О, и это вас потрясло?
— Меня потрясло, — сказал Корик.
Она скорчила рожу. Хотя втайне была довольна. «Верно. Я не такая дура, как вы думали. Я не дура, хотя всё думают… Ну, они сами и есть настоящие дураки».
Они поспешили вдогонку роте, но всё закончилось раньше.
Засада Летера ждала Кенебову толпу на лесистом склоне, на спуске в ложбину. Ряды вражеских солдат встали над недавно вырытыми окопами, выпустив несколько сотен стрел без оперения и с глиняными шариками вместо железных наконечников. В реальном бою половина малазан была бы сразу убита или ранена. Еще несколько залпов — и остатки солдат также пришлось бы списать в расход.
Брюс Беддикт прошагал между завывающих и скачущих от радости летерийцев, подойдя к Кенебу и украсив его кожаную кирасу алой полоской, проведенной смоченным в краске пальцем. — Простите, кулак, но вас только что стерли.
— Точно, Командор, — признал Кенеб. — Три сотни мертвых малазан валяются в лесном «мешке». Очень ловко проделано. Хотя я думаю, что один урок вы так и не выучили.
Улыбка на лице Брюса несколько поблекла: — Кулак? Боюсь, я не понимаю.
— Иногда тактика вынуждает нас к жестокости, Командор. Особенно когда вы выбились из времени и приходится спешить.
— И?
Внезапно загудели рога из-за холмов, что были за спинами отрядов Летера с… ну, короче говоря, со всех сторон.
Кенеб закончил: — Три сотни мертвых малазан. И восемь сотен мертвых летерийцев, включая главнокомандующего. Неравный размен, но это война. Думаю, Адъюнкт одобрила бы…
Брюс сухо усмехнулся, вздохнув: — Урок выучен, Кулак Кенеб. Мои комплименты Адъюнкту.
Тут к ним подошел Скрипач. — Кулак, вы задолжали мне и моему взводу две ночи… Разрешите идти, сэр?
Кенеб ухмыльнулся Брюсу: — Адъюнкт, конечно, примет ваши комплименты, Командор, но на деле они предназначены этому вот сержанту.
— Ага, вижу.
— Вот еще урок для обдумывания. Нужно прислушиваться к ветеранам, даже низкого звания.
— Что же, — пробормотал Брюс, — я могу поохотиться за немногими оставшимися в живых ветеранами. Тем не менее, Кулак, я полагаю: жертва тремя сотнями солдат вряд ли позволительна в вашем положении. Даже ради выигранной битвы.
— Верно. Отсюда мои слова насчет времени. Я послал вестового к кулаку Блистигу, но мы не успели организовать взаимодействие к моменту засады. Я же предпочел бы вовсе избежать всякого контакта с вашими силами. Но, зная, что все мы предпочли бы провести ночь в кроватях, я решил, что более полезным будет устроить столкновение. Теперь, — улыбнулся он, — можно маршировать к назад, Летерасу.
Брюс вытащил носовой платок, смочил из фляжки. Подошел к кулаку и тщательно стер красную полосу с кирасы.
Капитан Фаредан Сорт вошла в конторку Добряка и обнаружила его стоящим около стола, взирающим на огромную неопрятную кучу каких-то волос.
— Боги подлые, это что такое?
Добряк поднял взгляд: — А на что похоже?
— На волосы.
— Верно. Волосы животных, насколько могу судить. Самых разных зверей.
— Воняет. Что волосы делают на вашем столе?
— Отличный вопрос. Скажите, лейтенант Прыщ был во внешней конторе?
Капитан покачала головой: — Боюсь, никого там не было.
Добряк хмыкнул: — Подозреваю, прячется.
— А я сомневаюсь, что он посмел сделать такое…
— О, не напрямую. Но готов поставить фургон золотых империалов, что руку он приложил. Воображает себя особо умным, лейтенантик мой.