И все же, все же… Дракон, вмещающий в себе город; город, живущий, хотя даже эхо умерло на его улицах. Само его существование — знак.
Таксилиан верил — ну, скорее хотел верить — что в этом месте отыщется древняя истина. Он столкнется лицом к лицу с нравственным механизмом. Асана недавно болтала о убитых К’чайн Че’малле, что были в первой комнате… Таксилиан думал, что понимает смысл этой сцены. Разум механизма пришел к неизбежному заключению. Осуществил единственно возможное правосудие.
Если только он сумеет проснуться еще раз — совершенство вернется в мир.
Таксилиан, конечно, не мог ощутить, какой ужас охватывает духа от его мыслей. Правосудие без жалости разрушает мораль. Это бесчувственный убийца.
«Оставим всё подобное на волю природы, на волю сил, которые не подвластны даже богам. Если тебе нужна вера, Таксилиан, прими лучше вот эту. Природа может действовать медленно, но она отыщет равновесие — и этот процесс не остановить никому, ибо он — порождение самого времени».
Дух вдруг осознал, что многое знает о времени.
Они прошли мимо больших помещений, заполненных бочками, в которых росли грибы и непонятные растения, похоже, не нуждающиеся в свете. Они спотыкались о гнезда чешуйчатых крыс — ортенов, с визгом разбегавшихся в резком свет фонарей.
Ряды спален, залов для собраний и ритуалов. Мастерские и низкие просторные залы, забитые загадочными деталями, каждая совершенно одинаковой формы, изготовлена с устрашающей точностью. Арсеналы с грудами странного оружия, склады с упаковками провианта, холодильные камеры, в которых висят на крюках куски мяса. Ниши, набитые связками тканей, кож и чешуйчатых шкур. Целые комнаты, содержащие лишь ряды тыкв.
Воистину город ожидал их.
Но Таксилиан всё шел вперед. Словно одержимый.
Разразился мятеж. Вооруженные группы островитян носились по берегу, целые толпы прочесывали леса; оружие звенело и сочилось кровью. Жалкие лагеря беженцев познали грабеж, убогий в бессмысленности своей. Убийства, насилие. Повсюду пожары озаряют небеса оранжевыми сполохами. Перед зарей лес загорелся и сотни погибли в дыму и от жары.
Яни Товис увела трясов на скалистый берег, где несколько человек способны были отражать нападения распоясавшихся убийц.
Бывшие заключенные Второй Девы уловили слух — увы, вполне достоверный — что Королева Полутьма готовится увести их в неведомый мир, в царство темноты, по дороге без конца. Что, если она ошибется и заблудится, все люди навеки окажутся в пустошах, никогда не знавших солнечного света и не благословленных теплом.
Несколько тысяч островитян укрылись среди трясов. Остальные, насколько ей было известно, усердно убивают и умирают среди дыма и ярящегося пламени. Она стояла, глядя на изрытый склон, на гнилые пни и разрушенные хижины внизу. Лицо покрылось копотью и пятнами грязи, глаза щипал горький дым. Яни Товис пыталась отыскать в себе смелость, волю, чтобы вновь принять командование. Но усталость проникла в самые кости, нет, в глубину души. Волны наполненного пеплом, горячего воздуха обдавали ее. Далекие крики заглушались злобным бурчанием толпы негодяев, подбиравшейся все ближе.
Кто-то начал расталкивать столпившихся сзади, извергая проклятия и зловещие предсказания. Еще миг — и показалась Сквиш. — Тама их больше тыщи, Королева. Когда осмелеют и сюды доберутся, нас в клочки порвут. Тута же только линья бывших охранников и стоит. Лучше б вам чо-нибудь сделать и поскорше… Вашество.
Полутьма услышала, что сражение разгорается с новой силой где-то на пляже. И нахмурилась. Что-то знакомое в звуках… — Слышала? — спросила она скорчившуюся рядом ведьму.
— Чо?
— Это организованная атака, Сквиш. — Оттолкнув старуху, она пошла в сторону, откуда раздавался размеренный лязг, выкрикивались приказы. Мародеры вопили и стонали, умирая. Даже в неверном свете лесного пожара она увидела, что толпа подалась назад — клин летерийских солдат разгонял ее, подходя все ближе.
Полутьма застыла на месте. «Йедан Дерриг. И его отряд. Мой брат — чтоб его!»
Бывшие тюремные охранники неуверенно зашевелились, когда клин рассеял последних бандитов. Они подозревали, что новоприбывшие нападут на них и плохо вооруженной армии Острова придет конец. Полутьма поспешила встать между двух сил. Йедан выкрикнул приказ и тридцать его солдат повернулись с идеальной точностью, превращая клин в линейное построение. Они сомкнули щиты перед волнующейся толпой мародеров, взмахнули клинками.