— От него всех тошнит, — сказала Целуй-Сюда. — Ну-ка, передвинь колышек, пока твоя сестра его не забила.
— Она мне не сестра.
— Сестра, сестра. Все мы теперь родные друг другу. Вот что значит быть солдатом. Сестры, братья.
Шпигачка ухнула, опуская деревянный молоток. — А офицеры, они вроде как родители?
— Это зависит.
— От чего?
— Ну, если твои родители были слабоумными, ленивыми, развратными бездарями или садистами — а может, всем сразу — то наши офицеры им под стать.
— Не всегда, — сказал капрал Превалак Обод, притащивший свернутые куски брезента. — Некоторые офицеры знают что почем.
— А нам что с того, Обод?
— Ты права, Целуйка. Но приказ всякого ли офицера ты выполнишь, когда дела пойдут совсем худо? Вот то-то и оно. — Он бросил пару кусков брезента. — Положите это внутри и аккуратно расстелите. О, и не забудьте проверить ровность почвы — если ляжете головами вниз, проснуться вам с жуткой головной болью…
— Они и так ее получат, — заметила Целуй-Сюда. — Что, нюх потерял?
Обод скривился и вытащил молоток из рук Шпигачки. — А ты разум потеряла, Целуйка?
Она сейчас подружке руки раздробит.
— Ну, одной обузой в пути меньше.
— Ты шутишь.
— Не совсем. Но я вот что думаю: плохо быть за кого-то ответственной. Ладно, давай руководи. Я пойду в город и вытащу Смертоноса из объятий Хеллиан.
Когда она ушла, Ромовая Баба облизала пухлые губы. — Капрал Обод?
— Да?
— У вас есть солдат по кличке Смертонос?
Обод ухмыльнулся: — О да. Погоди, ты его еще не видела!
— Мне моя кличка не нравится, — пробурчал Нагоняй. — То есть, я пытаюсь сохранять бодрость духа, так? Не думать, что сам себе вынес смертный приговор. Я смотрел молодцом, а он что? Назвал меня Нагоняем.
Досада похлопала его по руке: — Не нравится имя? Чудесно. В следующий раз, когда мимо пройдет капитан лейтенант старший сержант Добрый Прыщ, скажи, что сержант Нагоняй утопился в лохани с супом, но у него есть брат, и его зовут… как? Какое имя ты хочешь?
Нагоняй нахмурился. Поскреб затылок. Подергал усы. Закатил глаза. Пожал плечами. — Думаю, я еще не придумал.
Досада ласково улыбнулась: — Давай попробуем помочь. Ты Должник?
— Был. И это совсем нечестно, Досада. Я все делал хорошо, жил тихо. У меня жена была красивая. Считала себя глупой, и мне это нравилось, ведь я всем заправлял, а я люблю…
— Не надо никому рассказывать о прошлом. Не здесь.
— О, значит, я уже надурил.
— Не ты, а брат — утопленник.
— Что? Видит Странник, он не сам утопился… стой, откуда ты знаешь? Погоди! А, понял. Правильно. Ха, ха. Чудеса.
— Значит, ты человек старательный?
— Я? Да, я все добром делал. Дела шли хорошо и я решился на инвестиции, впервые в жизни. Реальные инвестиции. Строительство. Не моя идея, но…
— А чем? Чем ты занимался, я имела в виду.
— Делал и продавал масляные лампы. Большие, для храмов. По большей части бронза и медь, иногда глазурованная глина.
— А потом ты вложился в строительство.
— И все пошло прахом. Вы еще не прибыли. Все развалилось. Я разорился. А жена… ну, она сказала, что только и ждет кого другого, более богатого и удачливого. Она ушла, вот так. — Он утер лицо. — Думал покончить с собой, но не придумал как. А потом меня озарило: вступи в армию! Но не летерийскую, ведь новый король войн не затевает. Тогда я останусь в городе, буду видеть всех, кого считал друзьями, а они теперь делают вид, что меня вовсе не замечают. И тут я услышал, что вы, малазане, идете прямиком на войну…
— Неужели? Впервые слышу.
— Ну вроде того! Суть в том, что меня опять озарило. Не обязательно идти на смерть. Может, я смогу начать все заново. Только, — он похлопал себя по ноге, — первым делом я надурил. Вот тебе и новое начало!
— Ты в порядке, — сказала Досада, со стоном вставая на ноги. — Это ведь Нагоняй был дураком, так?
— Что? А, ты права!
— Думаю, у меня есть для тебя новое имя, — продолжала она, смотря на скорчившегося у мешков мужчину. — Как насчет Восхода?
— Восхода?
— Да. Сержант Восход. Новое начало, как заря на горизонте. Каждый раз, слыша свое имя, ты будешь вспоминать о новом начале. Ты свежий. Ни долгов, ни вероломных друзей, ни жен-изменщиц.
Солдат резко встал и порывисто обнял ее: — Спасибо, Досада! Никогда не забуду. Честно. Никогда!
— Отлично. А теперь отыщи ложку и миску. Ужин маячит.
Они нашли Брюса Беддикта стоящим на одном из мостов канала, том, что ближе всего к реке. Он опирался о каменный парапет и смотрел на текущую внизу воду.