Похожие как родственники фаларийцы переглянулись. Спешка пожала плечами, утерла пот со лба. — Этот, ага. Теперь за Острячкой таскается…
— Самая большая баба, какую я видел, — облизнулся Мелоч.
Оглянись кивнул: — Ее зеленые глаза…
— Нет, Огля, — возразил Мелоч. — У нее кое-что еще больше.
Спешка фыркнула: — Хочешь большой попы, погляди на меня. Хотя если подумать, не гляди. Слишком ты прыткий, а?
Релико скривился: — Я говорил насчет Курноса, помните? Я четко помню, у него в самом начале было одно ухо, а потом и его откусили.
— Да, — неспешно проговорила Спешка. — И что?
— Давно его видели? У него есть одно ухо. Как это? Еще раз выросло?
Солдаты молчали. Лица стали особенно тупыми. Еще миг — и они вернулись к укладыванию вещичек.
Выругавшись под нос, Релико застучал сапогами. В этой армии полно секретов, это точно. Курнос и треклятое его ухо. Непотребос Вздорр и единственная ступня. Тот взводный маг и ручные крысы. Больше Некуда — у него мозга нет вообще, а дерется как демон. Лейтенант Прыщ и его злой близнец, нынче мертвый. Лысый Добряк с коллекцией расчесок… Релико решил, возвращаясь во взвод, что все здесь, кроме разве что его самого и его сержанта, совершенно сумасшедшие.
Никто, стоящий вне армии, не поймет. Они видят только мундиры и оружие, шлемы и забрала, строевой шаг. А пойми они истину… что же, напугались бы еще больше. Разбежавшись с воплями.
— Жвешь решки, Рылко?
— Заткнись, Неп. Где Бадан?
— Не здеся, жирн’й пзырь!
— Сам вижу. Так куда он ушел? Вот что я хочу знать.
Похожее на сморщенную сливу лицо мага скривилась с непонятной гримасе. — Проч’ ушл, ха!
— Досада? Видела сержанта?
Взводный капрал сидела, прислонившись к колесу фургона. В тонких губа зажата самокрутка с изрядной порцией ржавого листа — дым идет отовсюду, даже из ушей (кажется).
— Не вишь, у ей зубьи склились! — каркнул Неп Борозда.
Релико невольно хихикнул. — Верно подмечено, Неп. Досада, тебе чистый воздух не нравится?
Женщина лениво повела рукой, вынув самокрутку изо рта. — Дурак. Я отгоняю гадких москитов.
— О, это умно. Не поделишься?
— Я привезла почти тысячу. Но предупреждаю, Релико, первые дни ты будешь зеленым. Хотя очень скоро начнешь обильно потеть, никакой жук тебя не захочет.
— Ух ты. Но где все-таки Бадан?
— Болтает с другими сержантами, Скрипачом и прочими. — Досада сделала затяжку и добавила: — Думаю, решил, что надо нам держаться поближе. Раньше мы с ними неплохо работали.
— Полагаю, так. — Но Релико идея не понравилась. Эти взводы притягивают неприятности лучше магнита. — А что говорит Смола?
— Думаю, согласна.
— А где бесполезные рекруты?
— Пришел какой-то летериец, всех забрал.
— А кто ему позволил?
Досада пожала плечами: — Он не спросил.
Релико поскреб затылок (скрести было особенно нечего, ведь шея у него как у цыпленка — однако ему нравилось проводить рукой по мозолям, на которых в бою покоится шлем). Он заметил, что из-под фургона торчит нога Накипи, и подумал, не умерла ли она. — Я пойду поищу Большика. Взвод должен собраться к возвращению Бадана.
— Хорошая идея, ага.
— Ты самая ленивая из капралов, которых я встречал.
— Привилегия звания, — пробубнила она, не выпуская самокрутки.
— Ты на марше дня не выдержишь. Ты толще, чем была вчера.
— Нет. Я даже сбросила вес. И я его чувствую.
— Кого?
— Даже не думай, Неп, жаба сушеная, — пробурчала Досада. Релико ушел искать Больше Некуда. Он, Большик и Бадан Грук. Остальные… в подметки не годятся.
Скрипач вытащил пробку из кувшина, помедлил, оглядывая остальных. Геслер поймал ящерицу и подставляет ей палец для кусания. Бальзам сел скрестив ноги и хмурится на злобную ящерицу. Корд встал, опираясь спиной о дерево со срубленной верхушкой — о чем впоследствии пожалеет, ведь сверху сочится смола; однако он так старался принять эффектную позу, что никто не стал его предупреждать. Фом Тисси притащил здоровенный кусок соленой грудинки какого-то местного животного и нарезает его на меньшие порции. Хеллиан не сводит глаз с кувшина в руках Скрипача, Урб не сводит глаз с Хеллиан. Трое остальных — Чопор и уроженцы Даль Хона, Бадан Грук со Смолой — показывают старую дружбу, тесно усевшись в отдалении от остальных на бревне гнилого забора и зыркая глазами.