Он ждал, видя, как за лицами воинов сражаются полчища мыслей. Вот выражение ярости войн, начавшихся в стране, где обитает воля. Он увидел, как растекается пятно стыда. И кивнул. — Здесь мы встали, сенаны. — За спиной вдруг раздался громовый топот ног пехоты, застучали копыта выливавшейся с боков конницы. — Вот я перед вами, один. И я выскажу слова, родившиеся у всех, что стоят передо мной. — Он высоко вскинул талвар в правой руке, поднял ножны левой рукой. — Не тот враг! Не та война!
Страль вложил клинок в ножны и поднял над головой двумя руками.
Заблестело железо — и скрылось из вида. Грубые выкрики приказов в задних рядах; отряды Сенана развернулись.
«Прощайте. Мы уходим.
Этого хотел, Марел Эб? Получай».
Кто-то что-то кричал, но глаза Марела Эба были устремлены на приближавшегося врага. Первые стрелы свистели в промороженном воздухе — их почти не было видно в нависшей полутьме. Фаланги готовились к атаке: три передних ряда опустили длинные копья. С флангов быстро приближались конные стрелки, готовые выпустить рой стрел, чуть повернуться и угостить Баргастов еще одним залпом. Потом еще и еще.
«Ублюдки сражаются как дети. Когда подойдут сафии, всё изменится…»
Крики внезапно усилились; чья-то рука схватилась за плечо и повернула его. Он уставился в лицо одного из телохранителей — тот тычет пальцем, брызжет слюной. Что он орет? — Проклятый идиот! Что…
Тут Марел сам заметил растущую прогалину в центре его строя.
— Что? Они уже напали — я ничего не заметил… но…
— Они отступают! Вождь Войны! Сенан!
— Не будь дураком! — Он расталкивал суетящуюся стражу, добиваясь хорошего обзора. Да, сенаны пропали. Самые могущественные среди Белолицых Баргастов сбежали! — Вернуть! — завизжал он. — Вернуть!
Скипетр Иркуллас натянул удила. Лоб под горячим ободком шлема рассекла глубокая морщина. Что творится в центре? «Вы приглашаете нас войти в эту пасть? Вы действительно думаете, что это сработает? Треклятые варвары, вы никогда еще фаланги не видывали?» — Вестовой! Передай командиру сафиев, чтобы фаланги не нарушали строй — если Баргасты хотят укусить этого стального ежа, пусть попробуют! — Он повернулся, подозвал второго гонца: — Пусть копейщики передвинутся ближе к центру. Ждать приказа к атаке! Давай!
Подскакал еще один вестовой, бывший среди застрельщиков. Отдал честь. — Скипетр! Серединный клан отступает!
— Уловка…
— Простите, Скипетр, но мы видели их вожака — он вложил меч в ножны и высоко поднял над головой. И они сделали так же, повернулись и бросили строй!
— Толчок Странника! Трубите сафиям наступление! Пока уроды не закрыли дыру… Скачи, солдат! Сигнальщики, ко мне!
Секара Злодейка пробилась сквозь суетливую толпу, чтобы самой увидеть изменников. Она командовала арьергардом — стариками, не омытыми кровью юношами и матерями семейств. Были с ней и восемьсот воинов, еще не излечившихся от ран. В их задачу входила защита линии фургонов на случай, если акрюнаи замкнут круг и нападут на «подбрюшье». Но теперь центр опустел и враг идет к ним со спины.
Она изрыгнула череду ругательств и проклятий отступающим воинам. — Трусы! Я буду ждать вас у Ворот, всех и каждого! — Она сделала дюжину широких шагов и оказалась почти рядом с последними шеренгами Сенана. Достать — не ногтями, это слишком опасно, но она может плюнуть им вслед, как сделала бы любая женщина Баргастов…
Кто-то оказался рядом с ней. Она взвилась, оскалившись…
Латная перчатка молотом ударила по лицу. В глазах вспыхнул свет. Ноги подогнулись, она упала бесформенной кучей. Во рту было множество осколков зубов.
Сверху раздался голос Страля: — Секара, жди у ворот, если хочешь. Но помни: твой муж уже там. Поджидает тебя. Мертвецы говорят то, чего не решались сказать при жизни. О, и не забудь захватить все свои богатства.
Она слышала, как хрустит трава под мокасинами воина, ушедшего за своим кланом.
«Муж? Да он везде будет склоняться передо мной!» Она сплюнула смешанную со слюной кровь. «Мы выйдем бок о бок, Страль, и приветим тебя. Порвем на куски! Проклятие всему Сенану! Делайте выбор, все равно вам не увидеть клыков, пока не будет слишком поздно!»
Содрогнулась земля. По массе Баргастов пробежала волна. В мерзлом воздухе повисли крики. Битва началась.
Секара встала. Лицо ее опухло и пылало. — На ту сторону фургонов! — крикнула она. — Все лезем туда! Потом построиться!