— Нет, не дотянется. Ротный маг запечатал круг. Мы делаем так каждую ночь перед встречей команды.
— Встречей чего?
— Я, сержанты, капралы и Баведикт. Ежедневные доклады, понял? Чтобы оставаться в курсе.
— В курсе чего?
— Того. Слушай, ты слышал о том, что недавно случилось?
Геслер пожал плечами: — Кое-что. Врата, кто-то прошел в них. Кто-то, воняющий силой.
Еж начал было кивать, но тут же покачал головой. — Это ничего. Значит, появился кто-то опасный — значит, он здесь, в реальном мире. Любой в реальном мире может умереть от чертова гнилого зуба, от ножа и чего угодно. Я чистил сапог, а если бы не чистил, поцеловал бы наконечник стрелы. Стрела в глаз даже богу испортит весь день. Нет, по-настоящему интересное случилось до этого.
— Продолжай.
— Худ.
— Что с ним? О, да, вы же лучшие друзья — или злейшие враги? — как он воспринял твое возвращение, не скажешь?
— Наверное, без радости. Но теперь это не важно. Я победил.
— Победил в чем?
— Победил! Палач ушел, убит! Бог Смерти мертв! Голову отрубили! Тело без улыбки, а шарик катится вниз по холму, мигает, глаза закатывает, рот шевелится, макушка шляпы просит…
— Погоди, Еж! Кто… что… бессмыслица! Как…
— Не знаю как, и знать не хочу! Подробности? Насрать на них с разбега! Худ мертв! Ушел!
— Но кто занял Трон?
— Никто и все!
Правая рука Геслера зачесалась. Боги, как ему хочется врезать улыбающемуся дураку! Но нос Ежа сломан уже раз двенадцать — вряд ли он даже заметит. — О чем ты? — спросил он осторожно.
— О том, что их целая команда. Держат врата. Пока ничего не случилось. Все в тумане. Одно могу сказать — и Скрипа спроси, если хочешь, он то же самое скажет, если не соврет. Одно, Гес. Я их чувствую. И его особенно.
Геслер смотрел в блестящие глаза безумца. — Кого?
— Павших Сжигателей, Гес. И его, Вискиджека. Это он — я везде узнал бы хмурую улыбку, даже в полной темноте. Он на коне. Он во вратах, Геслер.
— Погоди! А кто прошел через врата?
— Нет, не надо о нем. У того одна мысль десять тысяч лет захватывает. Там совсем другие врата. Я насчет Вискиджека. Иди и умри, Гес, и кого ты встретишь у врат? Худа или Вискиджека?
— Почему ты не перерезал себе горло, раз там теперь так славно?
Еж нахмурился: — Не надо спешить за край. Я был сапером, помнишь? Саперы знают важность терпения.
Геслер подавился смехом. В палатке кто-то закричал. Он не смог понять, кто.
— Смейся сколько угодно. Будешь благодарить, когда твоя голова к вратам подкатится.
— Я думал, ты ненавидишь поклонение. Кому бы то ни было.
— Тут другое дело.
— Как скажешь. Еще что-то хотел рассказать?
— До остального тебе дела нет. Хотя… можешь передать деньги мне. Тройная плата? Ладно, вылезай, уже поздно.
Командующий Брюс накинул плащ, застегнул пряжки. — Пройдусь по лагерю, прежде чем разместиться. Атри-Цеда, присоединяйтесь, если угодно.
— Сочту за честь, мой Принц.
Он вышел из командного шатра. Вместе с волшебницей они миновали ближайший ряд палаток легионеров. — Титул как-то не подходит мне, — сказал он вскоре. — Лучше «командор» или «господин». А если мы наедине — Брюс.
Она принялась гадать, не услышал ли он слабый вздох, не заметил ли, как задрожали коленки.
— Разумеется, — продолжал он, — если вы позволите называть вас Араникт.
— Разумеется, господин. — Она замешкалась, но, видя, что он ждет, сказала: — Брюс. — Голова закружилась, будто она проглотила кубок бренди. Рассудок на миг спутался, и пришлось глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Смехотворно. Нелепо. Оскорбительно. Ей хотелось зажечь трубку, но это явно пошло бы против протокола.
— Спокойнее, Араникт.
— Господин?
— Расслабьтесь. Прошу, не заставляйте меня ходить на цыпочках. Я не кусаюсь.
«А если за правый сосок? О боги, не раскрывай рта, женщина!» — Простите.
— Я надеялся, что компания Верховного Мага малазан вас успокоит.
— О да, господин. Я… то есть мне лучше.
— Никаких обмороков?
— Да. Ну, однажды…
— Что случилось?
— В конце дня… я совершила ошибку, оставшись в палатке, когда он стягивал сапоги.
— А. — Тут он метнул на нее удивленный взгляд. Лицо сразу озарилось улыбкой. — Напомните, чтобы я отослал вас до аналогичного действия.
— О, господин, уверена, что вы не… гм, аналогичны…
Но он смеялся. Она видела, что солдаты у костров смотрят на них двоих. Заметила молчаливые жесты, ухмылки и кивки. Лицо пылало не хуже угля в кузнице.
— Араникт, уверяю вас, после целого дня быстрого марша мои носки свалят с ног коня. Все мы здесь одинаковы.