— Пассивность.
— Некоторым образом. Скорее ты должен избегать возможных столкновений. Говори всем видом: «Ступайте осторожнее. Вы мне не повредите, а вот я при нужде готов ранить вас». В некоторых вещах ты не должен уступать никогда, но только ты сам можешь решить, в каких именно и до каких пределов. Не поддавайся давлению, но учитывай разумные доводы оппонентов. Всегда взвешивай и оценивай, определяя ценность и значимость. Но если ты ощутил, что черта перейдена и под атакой оказалось твое самоуважение — препоясывайся и держись твердо.
Риад потер обросшие пушком щеки. — Мог бы такое сказать мне отец, останься я дома?
— В какой-то степени да. Удинаас наделен великой силой…
— Но…
— Сила его велика, Риад. Он достаточно силен, чтобы стоять открыто, показывая слабые стороны. Он достаточно смел, чтобы подпускать тебя. Если ты ранишь его, он отступит, как и должно — но эта тропка к его душе окажется навеки закрытой. Но начинает он, предлагая дар близости. Ответ другого определит будущее отношений.
— Как насчет доверия?
Взор красных глаз пробежал по лицу юноши. — Я долго водил их по безопасным местам, — сказал Сильхас тихо. — Избегал летерийских магов и солдат. Хотя в этом не было необходимости.
— Отец это знал.
— Думаю, и Фир Сенгар тоже.
— Значит, они тебе не доверяли.
— Напротив. Они доверялись мне, чтобы я сохранял решимость.
Теперь уже Риаду захотелось отвести взгляд. — Она действительно должна была умереть?
— Она и не была по-настоящему живой, Риад. Ее послали как потенциал. Я постарался его реализовать. Все ли семена полны надежд? Можно так думать. Однако истинная надежда принадлежит создателю семени и тому, кто его сажает.
— Но на вид она была девочкой.
— Азат использовал что мог.
— Так она еще жива?
— Сильхас Руин пожал плечами: — Возможно, живее чем прежде. Она жива, но молода. Очень уязвима.
— Так что сейчас, — сказал Риад, — отцу остается уповать на выживание Азата и надеяться на твою решимость. Наверное, «надежда» — неподходящее слово. Скорее это доверие.
— Если так, ты сам ответил на свой вопрос.
— А как насчет МОЕЙ решимости? Ты доверишься ей, Сильхас Руин?
— Они приближаются, — сказал Тисте Анди, встав с камня. И помедлил. — Будь осторожен, Риад — она необыкновенна и я не могу предсказать итог переговоров.
— Что она захочет сделать со мной? — спросил юноша, тоже вставая.
— Скоро узнаем.
Лошадь ступила в особенно колючий куст кактуса. Ливень слез, тихо ругаясь, и принялся выдирать колючки из бабки.
Олар Этиль следила, стоя рядом.
Оказалось, чтобы сбежать от жуткой ведьмы, недостаточно было просто ускакать прочь. Она снова и снова возникала из пыльных воронок, причем первым являлся вечно оскаленный череп — ей даже не приходилось зловредно ухмыляться.
Преследуя повозку, он миновал еще две драконьи башни, такие же безжизненные и разрушенные, как и первая. Теперь вот они приближаются к еще одной. Из прорех в камне вывалились части загадочных машин, рассыпавшись на сотни шагов во все стороны. Среди этого мусора видны продавленные панцири и сломанные мечи, а также рваные куски кожи и чешуя. Над башней, словно дым, повисло облако насилия.
Ливень вытащил последний шип, взялся за поводья и потянул лошадь вперед. — Эти треклятые штуки отравлены? — спросил он.
— Вряд ли, — ответила Олар Этиль. — Только болезненны. Местные бхедрины умеют их избегать.
— Здесь нет местных бхедринов, — бросил Ливень. — Это Пустоши, очень удачно названные.
— Однажды, воин — очень давно — здесь процветали духи земли и ветра.
— И что случилось?
Плечи ее заскрипели. — Когда слишком много пищи, жиреешь.
— Какого черта это значит? — Он поглядел на башню. — Мы идем к…