- Что вы там ещё затеяли?..
- Нет времени объяснять, Ушмаль. Амавры и так отняли почти всё время. Сотни миллиардов виртуальных личностей, не одну тысячу лет живущих вне окружающего времени, стали слишком тяжелыми, чтобы повсюду соблюдался равномерный ход часов. Локальная аномалия, иначе говоря. Я надеюсь, ты знаешь, что время подвержено флуктуациям и только глобально обязано быть однонаправленным? Вокруг амавров жизнь становится все более стремительной - для компенсации флуктуации. Мои механические болваны выходят из строя, не успев сделать работу. А снаружи пирамиды... Вот давно ты преподаешь в своей школе?
- Ну, давно.
- Так, не знаешь... А сколько сейчас времени? Как долго ты пробыл здесь?
- Я никогда об этом не думал, - растерянно пробормотал Ушмаль. - А что снаружи? Снаружи этой пирамиды? Там что-то есть, да?
Альварес досадливо махнул рукой.
- Песок, камни, тусклое солнце, песок... Займемся уже делом, э? Проверим, как оно работает. До Кортеса из этой малой шахты, думаю, не дотянемся, но на две-три тысячи лет назад хватит.
- Что?..
- Вскрытые амавры нарушают равновесие времени, оно и так здесь очень хрупкое. Освободившийся остаток переносит в прошлое.
Альварес вытряхнул содержимое рюкзака в шахту. Что-то там точно было не так с гравитацией, потому что амавры помчались вверх, а не вниз, а им навстречу выплеснулся голубоватый свет, который мгновенно погасил сознание Ушмаля.
...Воздух был так свеж, что его хотелось глотать горстями. Они ощутили себя в большой полутемной комнате. На середине лежал пушистый ковер, похожий на крохотную ночную лужайку. Тикали часы. Едва слышно играла музыка. Какие-то шкафчики, полки, кресла, большой круглый стол и стулья терялись в полумраке. Под потолком блестели хрусталики люстры. На стенах висели зеркала и фотографии в рамках, порождая загадочную глубину. В комнату вела арка, по обеим сторонам которой и оказались Ушмаль и Альварес, а всю стену напротив занимало широко распахнутое окно, вокруг которого облаком колыхались лёгкие занавески.
За окном опрокинулось огромное синее небо. Заходящее солнце золотило крыши маленьких домиков. У Ушмаля запершило в горле и на глаза навернулись слезы - никогда он не видел ничего более прекрасного.
Позади, в тёмной прихожей, заскрежетал ключ. Они стремительно отступили по углам, по обе стороны арки. Альварес неловко повернулся, и какая-то вещица с полочки сочно цвенькнула о паркет. Открылась дверь. Ушмаль чуть не вскрикнул, потому что у самых его ног метнулся пушистый комок.
- Опять что-то разбил, негодный ты кот... Какой сквозняк! Ой, да ты замерз, бедненький!
Ушмаль затаил дыхание. К окну прошла девушка, хотела закрыть створки, но раздумала, засмотрелась на небо. Кот прыгнул ей на руки. Вот сейчас она обернется и увидит их. Сначала колченогую металлическую фигурку Ушмаля, с блестящей нижней челюстью и двумя красноватыми глазами без век и ресниц, подсвеченные маленькими лампочками. А потом - согнувшегося Альвареса, упирающегося пёстрой лохматой головой в потолок... На девушке было кремовое пальто и вязаная белая шапочка с помпоном, она всё стояла и смотрела в окно. Совсем стемнело. Зажглись фонари. На улице гуляли люди, много людей - Ушмаль и Альварес слышали их весёлые голоса, смех...
Ушмаль был оглушен, хотя было тихо, ослеплен, хотя вечер приглушил все цвета, он задыхался от свежего воздуха, а то, что осталось от его мозга, корчилось от мыслей и переживаний. Ни один самый вычурный пейзаж тысяч знакомых миров не волновал его так, как эта незнакомая девушка, устало стоявшая у раскрытого в ночь окна с задремавшим котом на руках. Он не знал, сколько они так стояли. Наверное - вечность.
Снова поплыл голубой туман, возвращая их назад. Несколько мгновений Ушмаль одновременно видел покорёженные пол и стены около шахты и расплывающуюся комнату девушки. И успел заметить далеко за окном, над крышами домиков, гигантский темно-синий стилобат возводящейся пирамиды.
- Как мы попали туда?! - выдохнул Ушмаль.
- Не мы, наши души, - прошептал Альварес. Его руки дрожали.
- Врёшь! Ты разбил там что-то! - выкрикнул Ушмаль с непонятной злостью.
- Я никогда ничего не разбиваю, кретин! - огрызнулся Альварес.
- Нет, разбил, я слышал!
- Это кот, а не я!
- Нет, ты!
Несколько секунд они молчали, тяжело дыша и глядя в упор друг на друга. "Лампочки под глазами... какая гадость", - почему-то думал Ушмаль. Лицо Альвареса становилось отстраненным и все более мрачным. Отчаяние, гнев, бешеная ярость - все переплелось в нём.
Ушмаль попятился.
- Альварес?
- Мерзавцы...
- Альварес!
- Будь они прокляты... что они сделали с человечеством...
- А ты, ты-то кто вообще такой, а? - вдруг выкрикнул Ушмаль. - "Керро, Анбесса, Альварес" - это три первых имени в испанском списке имён! Ты их оттуда взял!
- Эмоции, раздражение - отлично, отлично, это совсем по-человечески, - вымученно ухмыльнулся Альварес, встряхнув пегой гривой волос. Губы его дергались, по-звериному обнажая зубы. - Да, ты прав, Ушмаль, прав, никакой я к чёрту не испанец. Пять тысяч лет прошло - обо всех народах Земли давно стерлась и память. Я думал, мы - это всё, что осталось от человечества. Ты не представляешь, как я был тебе рад, сукин ты сын.
- Кто это - "мы"? Ты же не можешь называть "человечеством" те безрукие и безногие железяки, которые ни в грош не ставишь! А из людей я больше никого что-то не видел!
- Я всё, что осталось от человечества.
Альварес выпрямился во весь свой гигантский рост и сорвал с себя балахон. Кожа на его груди и плечах оказалась лоскутной, составленной из многих и многих частей. Он сдёрнул перчатку - рука была женской, а все пальцы - маленькие, детские...