Скрипнула дверь и в проеме показалось любопытное детское личико. — Он проснулся! Несите скорее! — дверь распахнулась и в главный зал ввалилась гомонящая кучка ребятни разных возрастов. Впереди с гордо поднятой головой шел Прокл, неся на вытянутых руках перед собой парящую глиняную кружку.
— Вот. Как ты любишь — подойдя ко мне и протянув свою ношу, сказал мальчик. Я уже почуял запах любимого чая и с улыбкой принял подношение. Несколько глотков приятного и очень горячего напитка развеяли последние сомнения и опасения.
— А где Буба? — из-за плеча брата высунулась светлая головка Дуняши. — А то мы рассказывали ребятам и обещали показать… а его нет.
— Он отдыхает. Скоро я призову его. — Я погладил ребят и вновь пригубил горячий чай.
— А где моя одежда и вещи?
— Ваша сумка… господин в келье отче… — Грузная женщина с добрым лицом, сохранившим следы недавних невзгод несколько замялась. — Правда мы… ребята сказали, что еда в ней… для нас. Поняв, что беспокоит ее, я улыбнулся и кивнул.
— Вы правильно сделали. Это действительно так, дети сказали мне, что вы голодаете и мы добыли ее для вас.
— Ваша одежда еще сохнет, девочки вчера ее заштопали и постирали, думаю скоро ее можно будет надеть. — Старая няня вновь смутилась и от чего-то покраснела. Я поглубже запахнул простыню и в нерешительности посмотрел на отче.
— Пойдем за мной, Всполох, посмотрим что-нибудь для тебя из моих вещей. — Отче похлопал меня по плечу, поманив за собой. Дети расступились, рассматривая меня словно диковинку, пропуская нас внутрь жилой части приюта.
Скромность на грани бедности. В центре комнаты, что видимо служила обитателям приюта столовой, стоял длинный стол, вдоль которого расположились две лавки. Боковые стенки комнаты были скрыты длинными занавесями, как я позже узнал, там спали дети, с одной стороны девочки, с другой мальчики. В центре противоположной от входа стены, я увидел массивный камин с причудливыми железными приспособлениями и вместительным котлом. Рядом с ним виднелась небольшая кучка деревянных обломков, что заменяли обитателям дрова. Пара дверей по обеим сторонам от камина и все.
Священник провел меня к правой двери, за которой оказалась небольшая комната. Стул, стол с огарком свечи, небольшой шкаф и книжная полка. Узкая и низкая кровать да уже виденный мной знак Митрианства — длань света. Отче указал мне рукой на стул, а сам направился к шкафу. Бормоча что-то себе под нос он несколько минут рылся в нем, видимо что-то выбирая.
Вскоре определившись он повернулся ко мне и с улыбкой протянул сложенное вчетверо серое одеяние. Я принял подарок и не задумываясь скинул с себя простыню. За дверью кто-то охнул, послышался звук смачного подзатыльника и скрип притворяемой двери.
— Я что-то делаю не так, отче? — одеваясь, спросил я священника, на что тот лишь по-доброму расхохотался.
— Твое имя и полное отсутствие стеснительности в отношении своей наготы… Ты пришел к нам из леса?
— Да. Я вышел из Вечного Леса, отче.
— Ты жил среди них? Лесных духов?
— Да, отче. Но они не духи, лишь народ… просто не люди. — Я внимательно посмотрел на старика. — Что вам известно об авари?
— Авари значит… Они себя так называют? — в ответ я лишь кивнул, пытаясь разобраться с поясом.
— Почти ничего. Они… сказка, их никто не видел уже многие годы… С момента появления Темнолесья. Но старые охотники, что были уже седыми, когда я еще мог пройти под столом не нагибаясь, рассказывали об обитателях леса, что способны превращаться в животных и говорить с птицами. В те времена, они иногда выходили к людям, менялись товарами, помогали…
— Они не верят и не любят смертных. У них есть на то свои причины. И убивают всех, кто пересекает границу их владений. — Глаза священника потухли, словно он только что услышал страшную правду, от которой старался убежать долгие годы.
— Но ты жил среди них? — я снова кивнул, поднимая свой рюкзак. Все вещи кроме запаса еды были на мести и в порядке, их никто не трогал.
— Но как? — отче присел на кровать, смотря на меня непонимающим взглядом.
— Так получилось… Они… Дева Озера приютила раненного ребенка, только что лишившегося семьи. — Я повернулся к священнику и посмотрел ему в глаза.
— Отче, я чувствую, что наш разговор… Он нужен нам обоим и ответы, если они будут искренними, без фальши и тайн, должны остаться только между нами.
— Но сначала надо поесть — улыбнулся я, доставая свою папку с бумагами. — Думаю вчерашние запасы закончились за один раз. — Отец Абрахам потупился и покраснел.
— У нас нет еды. Совсем. Уже несколько недель мы не могли выйти за пределы церковной ограды.
— Я знаю, отче. Буба сказал, что дух-хранитель места против его призыва под сводами храма. Как насчет магии? — я выудил пачку старых свитков, что много лет назад написал мой дедушка, с пометками "еда и питье".
— Буба?
— Да, мой демон.
— Демон… Магия — это проявление науки, главное, чтобы не колдовство. Ты колдун?
— Нет. Я адепт тайного искусства, смертные называют нас магами или заклинателями. И да — я хаосит и демонолог.
— Ты — потерянный внук Звездочета. — Священник не спрашивал, утверждал, видимо окончательно убедившись в своей правоте. Я на мгновение напрягся, просто не ожидал услышать от этого смертного слова о моей семье. Рука машинально потянулась за когтем, так случалось все чаще в последнее время. Но я вовремя взял свои эмоции под контроль.
— Да, жрец. Я внук Вильгельма Карталы, что был известен в этих краях как Звездочет. Кстати, у тебя есть имя?
— Меня зовут Абрахам. Отец Абрахам.
— Отложим этот разговор на потом, отец Абрахам. Думаю, нам стоит подкрепиться и заодно накормить остальных обитателей этой обители. — Я миролюбиво улыбнулся и зажав папку с бумагами подмышкой направился в столовую. Сзади послышался скрип кровати и тихие, шаркающие шаги.
Вспышка и на столе появляются сверток чего-то, завернутого в бумагу и глиняный кувшин. Свиток рассыпается в пальцах в труху. Я разрезал острием ножа бечевку, и взорам собравшихся в столовой людей предстал, свежий, еще горячий мясной рулет, по бокам выложенный ломтями хлеба. Оценив размеры блюда и количество голодных и до крайности удивленных, детских глаз, я не задумываясь сломал печать еще на двух свитках. На столе появились еще пара блюд. Запеченная на огне свиная нога, обложенная овощами и мясной пирог. И к каждому из сотворенных блюд прилагается по кувшину с компотом.
Женщина по имени Нэн, с которой меня познакомил священник как только мы покинули его келью, тут же взяла организацию завтрака в свои руки. Под ее чутким руководством старшие девочки споро накрывали на стол, расставляя тарелки и кружки. Вооружившись длинным кухонным ножом, Нэн принялась резать и делить сотворенные мною блюда на равные части, а девочка по имени Агнета, как я понял старшая из приютских детей, раскладывала еду по тарелкам.
Меня посадили по правую руку от священника, что занял место во главе стола. Как я понял после, я занял место той самой Агнеты, но она спокойно улыбнулась и просто пододвинула свою тарелку так, чтобы не мешать мне.
Отче сложил руки на груди и все, сидевшие за столом, повторили его жест. Я последовал их примеру. Меня все больше увлекало наблюдение за вот такими простыми проявлениями обычного быта простых смертных.
Слова благодарственной молитвы звучали спокойно и умиротворяюще. С удивлением я понял, что священник благодарит своего бога за то, что привел меня к ним, за еду, что я принес и за избавление от злых людей. Молитва закончилась и все молча приступили к еде. Я чувствовал себя слегка неловко, меня смущало общее внимание и любопытство. Никогда раньше я не чувствовал себя… спасителем.
Еда была вкусной, дед разбирался во многих областях тайного искусства и свитки сотворения еды и питья, что хранились все эти годы в моей сумке, были тому наглядным подтверждением.