— Ты не смог пройти мимо того места, где я лично пытал и убил твоего отца! Он оказался никчемным и бесполезным куском мяса…, впрочем, как и ты сам. Мой господин, Великий Нечистый, одарит меня своей силой и возвысит… Когда я преподнесу ему ваши с демоном души и твою голову на медном блюде…
Речь колдуна прервалась яркой вспышкой, что окутала меня ореолом пламени. Какофония кошмаров, наведенная колдуном, начала стремительно стихать, стены тоннеля меркли, с каждым мигом становясь прозрачнее и иллюзорнее…
Я открыл глаза, очнувшись на том месте, где меня застиг морок, сотворенный моим врагом. Бубы не было в материальном мире. Демон вернулся в печать, принимая на себя ментальный удар, защищая мой разум от действия морока. Но…
Со всех сторон на поляну выходили сектанты. Отвратительные рожи, несшие на себе следы болезней и порчи, оскаленные в хищных гримасах. Сжимая в руках корявое оружие, копья, топоры, дубины, а порою и просто кухонные ножи они окружали меня. Тишину Темнолесья разрывали гортанные выкрики вожаков, гнавших своих прихвостней на праведное дело, суливших большие награды тем, кто сумеет принести их господину мою голову. Я слышал звонкие щелчки кнутов и протяжное завывание оскверненных гончих.
Над моей головой просвистели несколько арбалетных болтов. Ощущение пролетевшей надо мной смерти, быстро привело меня в чувства, пробуждая во мне жажду битвы и праведного отмщения, тем… кто погубил мою семью.
— Место, где погиб мой отец, говоришь… — поднимаясь с земли, прорычал сквозь сжатые зубы я, поворачиваясь лицом к своим врагам. Их были сотни. Хромец собрал всех, кого смог, видимо решив поставить окончательную точку в нашей истории.
Настал момент истины, тот самый миг, когда в ход идет все, без остатка. Мое тело окружил ореол пламени хаоса, Буба отдавал мне все, что хранил в себе. Я слышал мысли демона, что жаждал крови и пламени, кровавой расправы над теми, кто посмел покуситься на жизнь и свободу хозяина.
Первую волна нападавших погибла почти мгновенно, испепеленная на месте потоком огненного дыхания. Поочередно ломая печати на свитках, я окружил себя кольцом пламени и отрезал сектантам пути к бегству оставшимися у меня огненными стенами.
— Вы думали, что загнали меня в угол, твари! Нет! Это вы сейчас заперты тут со мной и обречены ответить за свои злодеяния. — Преодолевая кольцо огня, на меня кинулась гончая. Опаленная магическим огнем, огромная тварь попыталась сбить меня с ног, целясь своей пастью в мою голову. Но недопрыгнув до меня совсем немного, чудовище замерло в воздухе. Смотря в глаза твари, я усилил нажим телекинеза, чувствуя, как под давлением моего заклятья хрустят и ломаются кости чудовища. Гнев и ярость, что сейчас бушевали в моей душе, придали новые силы не только огненной магии.
Оскалившись, я с удовольствием выдохнул поток пламени, превращая и без того подгоревшую тушу гончей в пылающий ошметок изломанной плоти и усилием воли, зашвырнул ее в первого порвавшегося мне на глаза красного колпака. Время обороны прошло, и сломав последнюю печать, я пробудил любимое боевое заклятье Вильгельма Звездочета.
Над поляной стремительно собиралась туча, в сердцевине которой разгоралось яростное пламя хаоса, годы назад заключенное в свиток талантом моего деда. Через мгновение, дневной свет померк и на головы сектантов обрушился поток огненных стрел, обращая теля бандитов в вопящие от ужаса и боли, живые факелы.
— Убейте колдуна, братья!!! И этот кошмар закончится!!! Именем нашего господина, повелеваю!!! — самый горластый из красных колпаков, прикрывшийся от огненных стрел куполом скверны, пытался организовать сектантов для последней, решающей атаки. Перехватив телекинезом одну из уцелевших тварей, я с силой запустил ею в вожака. Вращаясь и скуля туша чудовища, размерами не уступавшая хорошей лошади, врезалась в пузырь скверны, сминая колдовской барьер и того, кто несколько мгновений назад пытался кричать и повелевать…
Через крики паники и стоны боли, до моего слуха донесся треск дерева. К поляне приближалось нечто огромное. Воздух наполнил нестерпимый запах скверны, знакомый мне по схватке на речном берегу. Чудовище, сотворенное Хромцом, с каждой минутой сокращало дистанцию между нами. В этот раз не так быстро, как там на вольных просторах баронств, видимо не способное развить такую же скорость в густых зарослях Темнолесья. Но в любом случае, времени, до его появления оставалось совсем немного.
Сотворив разом пятнадцать стрел хаоса, и опустошив запас простых заклятий огня, я тщательно выбирал цели для ударов. Первыми пали оставшиеся гончие. Эти твари, были слишком быстры и опасны, для того, чтобы оставлять их за своей спиной. Оставшиеся пол дюжины стрел, нашли свои жертвы в красных колпаках. Простое защитное колдовство было неспособно остановить мою магию, наполненную силой стихии перемен. Выжил всего один колпак, вокруг которого замерцало багровое сияние, видимо заклятья сопротивления пламени.
Повинуясь моей воле, Буба поглотил кольцо огня, пополнив свои внутренние резервы. Коготь занял уже привычное место в моей руке, озаренный всполохами пламени хаоса от пробужденных стигм. Я сорвался с места, устремившись к последнему из предводителей сектантов, на ходу уклоняясь и нанося смертельные удары в ответ, словно обезумевшим от боли и ярости сектантам, пытавшимся преградить мне дорогу. Я давно перестал вести счет жизням, отнятым мной у рабов Нечистого, решив не останавливаться до тех пор, пока не очищу эти земли он их омерзительной скверны.
Колпак вскинул костяной жезл, направив его в мою сторону. С его навершия сорвалась россыпь темных капель на лету превращаясь в оскаленные пасти чудовищ. Буба резко повысил температуру огненного ореола. Отблески пламени стремительно меняли цвет, с каждым мгновением, сменяя оранжевые и желтые тона на все более яркие белые оттенки. Хищные духи, материализованные скверной, накинулись на меня со всех сторон, но лишь бессильно зашипев, мгновенно испарились, соприкоснувшись с моей пылающей аурой.
Стремительный выпад, и коготь пробивает защитный покров колдуна, и проникает прямо в глазницу, навсегда прерывая его жизненный путь. Купол скверны, лопнув, словно мыльный пузырь, оседает на землю зловонной, бурой лужей. Скверна, повинуясь чьей-то воле, словно живое существо устремляется к тому месту на опушке поляны, откуда вся громче доноситься звуки рвущейся ко мне твари.
Через мгновение, в огненной стене, что встала на пути чудовища, образовалась первая брешь. С той стороны, скрытой от моего взгляда стеной пламени, рухнуло массивно дерево, создавая импровизированный мост в стене ревущего пламени. По стволу дерева хлынул поток скверны, мгновенно слившийся с тонкими ручейками, которые словно змеи, извиваясь и избегая губительного соприкосновения с очагами моего пламени, стремились к своему повелителю. Скверна разлилась в стороны, стремительно гася стену пламени, и образуя перед ней огромную зловонную лужу, к которой в тот же момент устремились останки сектантов. Они словно свиньи, дорвавшиеся до так любимых ими нечистот, прыгали в нее, начинали кататься с боку на бок, сбивая пламя и славя своего повелителя на своем мало понятном картавом наречии.
Над ними нависла огромная фигура чудовища, укрытая защитным пузырем настолько плотным, что я с трудом смог разглядеть очертания своего врага. Задрав лапы к небу, чудище разинуло пасть, исторгая из себя поток бурой жижи и слова колдовского заговора.
— Молю о милости твоей и помощи, владыка! Надели силой своей, верных, дабы сокрушили мы последнее порождение клана Картала!!! — Бурая жижа стекала по туловищу и лапам огромного ящера, смешиваясь с пузырящейся лужей у его ног. Тела сектантов, копошащихся у его ног, будто бы на мгновение завязли в этом густом месиве и с последними словами заговора начали стремительно меняться.
Крики боли и ужаса сменились свирепым рычанием. Тела сектантов набухали, кожа лопалась, открывая моему взору наливавшиеся силой скверны мышцы. Существа, еще несколько мгновений назад бывшие людьми, стремительно обращались в чудовищ… Ящер повернул ко мне свою морду и с ликованием в маленьких глазках уставился на меня.