Рядом с фигурой Охотника прямо из земли устремляясь к небу пробился росток. С каждым мгновением набирая силу он формировал мощное прямое древко. Навершие магического копья, словно живой лист, распустилось на мгновение и приняло форму длинного острого клинка, что одинаково удачно подходил как для колющих, так и для рубящих ударов, затвердело. Охотник уверенным движением взял копье в свои руки, отрывая его основание от корней дерева и вскинув свое оружие высоко над головой, начал ставить цели и задачи для каждой из пришедших стай.
Через пятнадцать минут поляна, что окружала круг камней с пылающим в центре пламенем хаоса, опустела.
Я был пуст и измотан. Последняя схватка потребовала от меня всей магии, что была доступна и всех моих сил. Уже покидая место схватки я видел, как сотворенный алхимическим зельем лед вперемешку с кислотой начинал стремительно таять. Те раны, что я смог нанести ящеру, затягивались на глазах.
Хромец сумел создать практически идеального хищника для охоты на меня. Быстрый и сильный не знавший усталости ящер, способный передвигаться быстрее демонического волка, надежно защищенный от пламени хаоса. Даже удар тремя шарами огня подряд, что взорвались прямо у него под брюхом, не смог нанести чудовищу, практически никакого ущерба. Пламя Бубы ушло на последний взрыв щита хаоса. Свитки, что могли бы помочь мне в схватке, практически закончились.
Я, стараясь не сбиваться с дыхания, с упорством обреченного шел в направлении искры ключа. С каждым шагом, приближавшим меня к цели, я все отчетливее слышал зов, говоривший со мной голосом Эзры, демона, что как Буба мне, служил моему деду.
Голос рассказывал мне, что предстояло совершить. Объяснял замысел деда и те странности, связанные с моим бегством из башни. Говорил о том, что связывало дела и обитателей Вечного Леса. О целях и сокровищах, манивших рабов Нечистого и алчных смертных в эти края. Поток информации тонул в моем сознании, переполненном усталостью от нескольких дней погонь и череды схваток. Я старался уловить как можно больше, при этом не спотыкаться на каждом шагу.
К восходу все еще полной луны я добрался до места, где дорога пересекала ручей из моих детских воспоминаний. Словно бы вчера мы с дедушкой Вилли гуляли тут, я купался сколько хотел и играл с тогда совсем еще маленьким Бубой. А дед смотрел на нас с напускной строгостью, стараясь рассказывать нам о магии и секретах нашей семьи как можно больше и подробнее. Если бы я знал тогда… Слушал бы гораздо внимательнее. Ведь те крупицы знаний, что отложились в моей памяти с тех благодатных и счастливых дней, не раз спасали мою жизнь и жизни моих близких.
Войдя в воды ручья, я услышал за спиной уже изрядно надоевший вой чудовища. После схватки на лесной поляне я окончательно перестал опасаться творения Хромца. Во мне осталась лишь холодная расчетливая ярость и жажда мести, круто замешанная на справедливости. Я знал, не сомневаясь ни мгновения, что этой ночью все закончиться… Так или иначе.
Перейдя водный поток, я вышел на некогда нахоженную дорожку, что вела к башне деда. По ней было видно, что тут не ступала нога человека уже несколько лет. Но такая картина оказалось обманчивой. Черед два десятка шагов, заросли, окружавшие тропу с обеих сторон, расступились в стороны, открывая моему взору пейзаж давно отгремевшей трагедии.
То место, где раньше возвышался холм, на котором и стояла башня, сейчас выглядело как кратер, заваленный разным мусором вперемешку с битым камнем. На несколько сотен шагов вокруг того места, куда пришелся последний удар Вильгельма Звездочета, не было ничего кроме опустошенного взрывом пространства. Затем начиналась полоса поваленных ударной волной деревьев, что, словно повинуясь сокрушительному потоку ветра, исходившего из центра площадки, в один миг попадали на землю. Сейчас высохшие стволы деревьев все еще несли на себе след веков былой мощи и здоровья.
Остановившись на мгновение, я перевел дыхание и убедился, что двигаюсь в правильном направлении. Искра ключа давно превратилась яркий пылающий образ чего-то смутно знакомого. Источник свечения находился прямо в центре кратера, пробиваясь на земную поверхность из недр земли.
Ковыляя к своей цели, я перебирался через куски битого местами оплавленного камня, стараясь представить мощь заклятья, способного обратить холм, башню и окрестный лес в то, что сейчас открывалось моему взору. За моей спиной, послышался треск падавших деревьев, сокрушенных напором обезумевшего от двух поражений чудовища. Тварь неслась за мной, стараясь наверстать потерянное время и утолить свою жажду крови и мести. Я чувствовал, как Буба из последних сил оберегавший мой разум от ненависти, воплощенной в мерзком колдовстве, отдает мне остатки своих сил.
— Потерпи, дружок… Осталось совсем немного… Прибереги крупинку своего пламени напоследок. — Буба почувствовал мои мысли и немного успокоился. Он был на пределе, искра демона внутри печати сейчас светилась маленьким тусклым огоньком, и я не мог сейчас ничем помочь ему.
Я добрался до того места, где все эти годы покоился ключ от башни, одновременно с появлением твари. Рухнув на колени, я дрожащими руками достал жезл архитектора. Мои губы, словно повинуясь чужой воле, прошептали незнакомую формулу. Жезл засветился одновременно со звуком сокрушительного столкновения там… за моей спиной. Повернул молоток лопаткой вперед, я начал выгребать каменную породу, стараясь не отвлекаться на звуки закипевшей схватки. Тот, кто сейчас принимал на себя ярость твари, мог прикончить меня не один раз и сейчас мне оставалось только доверить ему свою жизнь и судьбу.
Не знаю, сколько времени прошло до того момента, пока навершие жезла не соприкоснулось с тем, что я искал, оповестив меня тихим, металлическим звоном. Откидав размягченный магией жезла камень в стороны, я обеими руками ухватился за металлический предмет, торчавший со дна ямы и излучавший тот самый свет. Круглый набалдашник с гравировкой октаграммы первостихий с явно выраженным пиком хаоса удобно лег в мои руки. За моей спиной не стихали звуки яростной схватки. Чудовище ревело с каждым мигом ощущая приближение смерти. Я, уперевшись ногами в дно ямы с усилием потянул ключ на себя, чувствуя торжество демона и поток силы, исходивший от единственной вещи, что осталась мне от деда.
Трость, скованная Вильгельмом Звездочетом еще в молодости, с глухим гулом покидала каменный оковы, что сдерживали и скрывали ее последние годы. Она оказалась на удивление тяжелой, словно в моих руках оказался не тонкий цилиндр, примерно по пояс взрослому человеку, а нечто гораздо массивнее и тяжелее.
— "Заверши ритуал, Бальтазар Крюгер, внук моего хозяина! И ключ подчинится тебе…"
Я выхватил верный коготь, и обернувшись окинул взглядом то место, где окончили свое существование в материальном мире моя мать, привязанная к жертвенному алтарю сектантов и дед, сокрушивший ее убийц, своим последним заклятьем.
Сейчас в кратере сражались двое. Великий осквернитель, чудовищный ящер, сотворенный Хромцом, с единственной целью, уничтожить меня и лесной витязь, облачённый в доспехи стража. Я сразу узнал Охотника. Он выглядел так же, как и в моем видении, что показал мне хранитель памяти. Такой же зачарованный доспех из коры, что с легкостью выдерживал потоки кислотного дыхания, с удивительной скоростью восстанавливая любые повреждения. То же копье в руках, словно ожившая ветвь самого Сердца Леса, вставшая в эту ночь на мою защиту.
Вспыхнули стигмы хаоса, озаряя коготь багровым сиянием, в то же мгновение слившимся с сиянием ключа. Лезвие кинжала рассекло кожу на моей левой ладони. На камни упали первые капли крови. Глубоко вздохнув, я с силой сжал окровавленной рукой рукоять трости, и повторяя за голосом Эзры, закончил ритуал.
— Я! Бальтазар Крюгер, последний и единственный наследник рода Картала, силой своей крови, принимаю наследие моих предков!