Поэтому я сорвал с себя футболку и засунул ее в бутылку. Вытащив из кармана зажигалку, я поджег ткань, и всего лишь на долю секунды засомневался, стоит ли её бросать.
У меня напрочь снесло крышу. Меня поглотила боль, и я собирался позволить огню закончить работу.
Потребовались минуты, чтобы уничтожить месяцы работы.
Но потеря Даны и ребенка были не единственными вещами, которые выпотрошили меня той ночью.
Она искромсала мою жизнь на кусочки и ушла от меня, сломив и искалечив. И вместо того, чтобы наказать ее, я лишился рассудка и наказал ближайшего человека, которого винил. Забрал его жизнь голыми руками. Я сделал это, проигнорировав все предупреждения, которые подбрасывало мне мое сознание. Я ни секунды не потратил на то, чтобы поинтересоваться, кем он был помимо того, что выступал ее наркодиллером. Была ли у него семья.
Я хладнокровно его убил и попаду из-за этого в ад. Я знал, что никогда ничего не смогу поделать с тем, чтобы изменить этот факт.
— Почему она ушла, если у нее был ты… и это? — шепчет Куколка.
— Она не знала об этом доме. Никто не знал. Даже мои братья. Это должно было стать сюрпризом.
— Ты никому не рассказывал?
— Никто, кроме Кэпа, даже не знал, что она беременна.
— Ох, Мав. Почему?
Я пожимаю плечами.
— Потому что их заботят только киски, бабки и вечеринки до тех пор, пока они где-нибудь не отрубятся. Как бы они поняли или узнали, через что я, черт подери, прошел? Мы слеплены не из одного теста. Я всегда это знал. Я люблю их. Но у нас разное представление о том, на что похожа нормальная жизнь.
Я не даю ей время вникнуть в смысл моих слов. Вместо этого я тяну ее к кузову пикапа и опускаю его борт. Еще одна искорка боли вспыхивает в моей груди, когда я дергаю к себе черную сумку.
Вытащить сумку этим утром из своей спальни в клубе было довольно трудно. Каждый раз, касаясь ее, я вспоминаю тот день и месяц полной безнадеги, который потратил на поиски Даны. Я вспоминаю окрыляющую надежду, а затем опустошающее падение. Я вспоминаю то состояние, когда хотел ее убить, а затем как направил каждую унцию своего гнева на парня, которого Кэп бросил к моим ногам. Я вспоминаю каждый удар, который превращал его лицо в кровавое месиво, и как с каждым ударом я чувствовал, что тот человек, которым я был, безвозвратно ускользал.
Вот, что находилось в этой сумке. Все, что я потерял, включая самого себя.
Не знаю, сколько раз я выносил эту сумку к костровым ямам за клубом, намереваясь сжечь ее, надеясь, что когда от нее останется только пепел, это положит конец мучениям и сожалениям, которые ежедневно меня атакуют. Но я так и не смог этого сделать. А боль так и не перестала сдавливать мне грудь.
Даже в этот самый момент я не готов открыть сумку и показать ей содержимое, но я не думаю, что настанет время, когда я буду к этому готов. Так почему бы не сейчас?
Я разворачиваю одеяло, которое захватил, и стелю его на пол кузова пикапа.
Эмбер встает рядом со мной и внимательно наблюдает за тем, как я расстегиваю сумку. Сначала я вытаскиваю Библию. Черный переплет с выгравированными на нем инициалами JMG (ДМГ) в нижнем правом углу.
— Моя мать дала мне ее. Это была еще одна причина, по которой я прекратил ссориться с ней и Полом. Библия принадлежала моему отцу.
Она проводит пальцем по золотому тиснению.
— Что означают эти буквы?
— Джон Мэтью Ганн, — я медленно листаю страницы, пока не нахожу то, что ищу. — Сначала я не был уверен, что это его Библия. Не было похоже, что ее когда-либо открывали. Но потом я увидел это, — я показываю ей Книгу Иова и остальные Священные Писания, выделенные разными цветами. На белых полях записаны его мысли, короткими беспорядочными фразами. — Моя мать как-то показывала мне старые письма, которые он ей писал. Почерк совпадал.
— Почему, по-твоему, он выделил именно эти строки?
Чуть заметно пожав плечами, я отвечаю:
— Я думал, что это была единственная часть, которую он читал, или единственная часть, которая его зацепила, — уголок моего рта приподнимается. — Я, наверно, читал эту вещь сотни раз, и некоторые места, которые он выделил, по-прежнему остаются моими любимыми.
Пока Эмбер пролистывает страницы и изучает кое-какие отрывки, я вытаскиваю другие книги о том, чего ждать, когда ждешь ребенка. В некоторых торчат закладки, и большинство страниц с загнутыми уголками. Отложив Библию, Эмбер их тоже просматривает.