Кэп и Ник. Из того, что поведала мне Лили, Кэп — действующий президент клуба. Он не так давно попал в аварию на мотоцикле и находится в больнице. Они пока не уверены, выживет ли он. Ник, его жена и мать Дозера, — главная женщина в клубе. Королева пчел-убийц. Я не встречалась с ней, но не сомневаюсь, что еще встречусь. Она вроде как не любит Лили, поэтому Лили считает, что она настроила других старух против нее.
Я удивленно поднимаю брови.
— Мава?
Гус кивает.
— Да, не волнуйся, Вишенка. Ник надрала бы ему задницу, если бы с Пончиком что-то случилось, но дело в том, что Мав неравнодушен к собакам. Он ненавидит только женщин, рыжеволосых женщин, если быть точным.
— О, Господи, благодарю тебя, — с невозмутимым видом произношу я и удостаиваюсь сексуальной улыбки от старика Лили.
— Обычно за ним присматривает Аксель. Старшенький Бетани. Но Бетани отправила его в один из этих лагерей для трудных подростков. Я говорила тебе о ней, она ищет няню.
— Лил… — с предупреждением в голосе произносит ее имя Гус. — Не надо. Это его дело.
Она полностью поворачивается к нему.
— Но она нуждается в помощи, малыш. К тому же я ее подруга. Я не собираюсь игнорировать тот факт, что мы знаем человека, который мог бы ей помочь.
Схватив ее за руку, он говорит более резким тоном:
— Женщина, если ей действительно нужна помощь, она может попросить других старух. В любом случае будет лучше, если ты будешь держаться подальше от всего этого. Тебе ни к чему наживать себе еще больше неприятностей.
На ее лице появляется выражение обиды, и она выдергивает свою руку из его руки.
— Почему ты сегодня не проводишь время с остальными парнями? Мне этой ночью нужно побыть одной.
По-прежнему хмуро глядя на него, она хватает меня за руку и тянет прочь.
— Пошли. Прогуляемся с Пончиком снаружи, — говорит она мне.
— Лил, — с мольбой в голосе произносит ее имя Гус.
Она игнорирует его.
Пока мы идем к центральной двери, нам в спину летят чертыхания.
Снаружи я спрашиваю:
— Он убежит, если я опущу его?
Она гладит собаку по спине.
— Честно говоря, я не думаю, что он смог бы убежать, даже если бы захотел. Бедняжка. Слишком много пончиков. Он безумно их любит. Знаешь, его раньше звали Зик, но Кэп поменял его кличку после того, как поймал коротышку на кухонном столе, поглощающем дюжину пончиков. Кэп убежден, что Дозер оставил его там, но Дозер отрицает это.
Я ставлю Пончика на землю, и он начинает крутиться возле наших ног.
— Так ты думаешь, Дозер не хочет, чтобы я присматривала за детьми, потому что не хочет, чтобы Бетани знала обо мне?
Лили пожимает плечами.
— Вероятно. Просто я знаю Бетани, она не собирается никого просить о помощи. Особенно других старух. Она требовательна по отношению к тем, кому доверяет своих детей. Некоторые старухи настолько довольны своей жизнью, что проповедуют ее детям как Евангелие. Бетани не хочет, чтобы Аксель был членом клуба. Или чтобы Медда выросла и захотела стать старухой. Она даже обмолвилась, что, возможно, переедет. Думаю, если она сможет позволить себе это, она так и поступит. Она хочет защитить своих детей от всего этого.
— Не знаю, мне ли ее судить, — вырывается у меня. Я прикрываю рот рукой и бормочу. — Мне очень жаль. Это прозвучало грубо. Я не осуждаю вас. Просто иногда такая жизнь кажется непростой.
— Нет. Я понимаю. Ты до сих пор видела лишь уродливость всего этого. Вечеринки, девки и парни-козлы. Но есть и кое-что хорошее. Например… мои будущие дети никогда ни в чем не будут нуждаться. У них будет семья и поддержка. Никто никогда не тронет их. Мы обе по личному опыту знаем, что жизнь за пределами клуба не солнечная и радужная.
Разве это не так?
— С чего ты решила, что Бетани захочет видеть меня рядом со своими детьми?
— Потому что ты другая и выросла в других условиях. Ты добрая и милая. Искренняя. Доверься мне. Она полюбит тебя.
Я опускаюсь на колени, чтобы поднять небольшую палку. Я покачиваю ей перед Пончиком. В его глазах вспыхивает радостное возбуждение. Но когда я бросаю ее приблизительно на пятнадцать футов от себя, его голова — единственная часть туловища, которая двигается. Он секунду смотрит на нее, а затем садится.
Лили и я хохочем во весь голос.
— Попробуй бросить еду, это может сработать, — говорит она.
Внезапно воздух рассекает свист. Пончик ковыляет прочь, и мы следуем за ним. Мы поворачиваем за угол, оказываясь у задней части клуба, и я тут же натыкаюсь взглядом на Мава, склонившегося над животным и руками потирающего пузико Пончика. Мав что-то бормочет ему, но я не могу разобрать, что он говорит.