— Я смотрю на тебя! — огрызаюсь я.
— Смотришь? Правда? Потому что я не обманывала тебя. Я устала от того, что ты смотришь на меня и видишь во мне ту, кем я не являюсь. Я не наркоманка, не обманщица и не твоя бывшая, — она поднимает голову вверх, и ее лицо оказывается в непосредственной близости от моего лица. Этим движением она усугубляет свое положение, нож еще глубже входит в ее шею и что-то внутри меня щелкает, когда я наблюдаю за каплями крови, скатывающимися по ее коже вниз.
Свет от дверного проема смешивается с лунным светом, освещая ее лицо и отражаясь в ее ясных глазах и не расширенных зрачках.
Когда все начинает идти под откос, я рассерженно выдаю:
— Лита сказала, что ты была единственной, кого она видела выходящей из туалета после этого.
— А она видела девушку, которая выходила, когда входила я, или нет? Ту, что вытирала чертов нос! — еще больше крови сочиться по ее шее вниз на белую простынь под ней. — Слезь с меня!
Я изучаю ее. Она спала, прежде чем я вошел. То, чего она бы точно не делала, если бы была под кайфом от кокса.
— Тогда почему ты нервничала? Почему бросила игру и ушла? Почему была в туалете так долго?
— Потому что я убиралась! Я думала, ты меня выгонишь за то, что блефую и прикарманиваю деньги парней!
Мои плечи никнут. Я медленно отвожу нож от ее горла.
— Ты не под кайфом?
— Нет, — шепчет она.
Я бросаю нож на кровать. Отпускаю ее запястья. Обеими руками я обхватываю ее лицо и впиваюсь в нее взглядом. Большими пальцами я провожу по ее скулам. Я не хотел верить в это, но я вижу искренность в ее глазах. Потом она зажмуривается, и ее боль разрывает меня надвое. Боль в моей груди вспыхивает белым пламенем.
Я все испортил. Я облажался. Во всех смыслах этого слова.
— Куколка?
Ее глаза медленно открываются. Она лежит там такая красивая. Красивая до безумия. Ее глаза, ее губы, ее веснушки. Ее кровь и ее волосы создают необычный контраст с белой простыней под ней.
— Глядя на тебя и вспоминая ее… Это отравляет меня.
— Я знаю. Но я не причиняла тебе боль, так что прекрати наказывать меня за ту боль, что она причинила тебе.
Она отводит взгляд в сторону. Не смотрит на меня. Ее глаза наполняются слезами, и те скатываются вниз по ее щекам. Я не могу описать боль, которую чувствую внутри. Все, что я знаю, эта боль прожигает меня насквозь.
— Я хотела помочь тебе… вначале, — упавшим голосом говорит она. — Но теперь не знаю, смогу ли пережить это.
Ее слова ударяют по мне как кувалда.
Я слышу громкий топот ботинок, доносящийся из коридора, топот нескольких человек. На нас падает тень.
— Вот дерьмо! Снимите его с нее.
Чьи-то руки хватают меня и резко отрывают от нее. Я не борюсь с ними на этот раз. Потому что это не Дана. Потому что я не хочу причинить еще больше боли лежащей в постели женщине.
Меня вытаскивают из комнаты и отшвыривают к стене. Я слышу, как Гриз говорит:
— Ты в порядке? Вот, прижми это к шее. Останови кровь, я пойду за аптечкой.
Еще больше братьев наводняет коридор.
— Что, мать твою, ты сделал? — рычит Дозер, когда видит меня. Потом он встает передо мной и наносит не хилый удар мне в живот, который сгибает меня пополам. Он не останавливается на этом. На меня сыпется полдюжины ударов сверху вниз, и я принимаю их без сопротивления. Боль рикошетом проходит через меня, но это ничто по сравнению с яркой вспышкой, взорвавшейся внутри меня бомбы. Я приветствую ее с распростёртыми объятиями. Физическая и душевная боль сливаются воедино, чтобы создать симфонию агонии внутри меня. Он наносит еще несколько ударов, прежде чем мои братья хватают его и оттаскивают в сторону.
— Что, мать твою, с тобой не так, а? Ты совсем рехнулся? Что я говорил? Я говорил держаться от нее подальше! — кричит он на меня.
Гриндер и Таз упорно борются с Дозером, совместными усилиями им удается оттащить его на несколько футов дальше по коридору, а затем затолкать его в комнату и закрыть за ним дверь.
Опираясь на стену, я поднимаюсь на ноги.
Гриз выходит из комнаты Дозера. В его глазах пылает ярость.
Я видел эту сторону Гриза всего два раза за те десять лет, которые его знаю: один раз, когда Кэпа подстрелили, а второй, когда какой-то козел чуть не убил нас троих, когда, не глядя, перестраивался на другую полосу движения. В данный момент он хочет меня убить. И если я хочу остаться в живых, мне нужно убираться к чертовой матери с его пути. Но я не уверен, что хочу жить. Я не уверен, что заслуживаю это. В аду приготовлено специальное место для уродов, которые нападают на женщин. И часть меня хочет, чтобы Гриз отправил меня туда.