Всадники в длиннополых плащах из шерсти с нашитой на них броней, сидящие на страшных, мерзостно воняющих животных, были беспощадны. Укрепления горских племен и маленькие селения вдоль равнинных рек, которым нет числа, опустошались и предавались огню, дым их пожарищ застилал широкое небо. Конные отряды горцев также оказались бессильными против персидского не столь уж многочисленного войска: лошади боятся дромедаров.
Население покидало обжитые долины и уходило в леса, в горы. Вожди с дружинами скрывались в крепостях, примостившихся на неприступных скалах, подобно ласточкиным гнездам. Звериными тропами в сиракские вежи пробирались гонцы с единственной просьбой: «Помогите!»
Персов всего около двух тысяч. У них уже огромный обоз. Всадники пересаживаются на коней, отнятых у аланов, освобождая верблюдов под награбленное имущество. Пешие воины в панцирях и кожаных штанах гонят стадо овец и коров, ведут пленников.
Маленькие отряды сиракских воинов сопровождали персов. Такой конвой действовал на нервы азатам. Не выдерживая вида стремительных всадников, снующих взад и вперед по степи в пределах видимости, они освобождали сотню или две верблюдов от ноши, садились на горб по двое — один с копьем, другой с луком — и пускались в погоню за летучими отрядами. Сираки угощали врага злыми стрелами и уносились в степь. Измотав своих дромедаров, персы ни с чем возвращались к своему каравану.
Солнце уже зашло. Горы окутались мглой. Только розовели еще одинокие дальние вершины. В десяти стадиях к югу горели огни персидского стана. Сираки же костров не разводили, чтобы не выдать места своей стоянки.
Ветер хлопал пологом шатра, порой откидывал наверху косой клин, который открывают днем для освещения, и гулял раздольно по углам, теребя волосы собравшихся здесь людей.
Ант из рода Гривастого Волка и Ассан из рода Быстрого Тарпана привязались к Зарине и добровольно исполняли роль ее телохранителей. Тонкий фитиль из полотна, смоченный нафой, тускло горел в глиняной плошке, освещая бородатую седую голову Диона и придвинувшиеся к нему лица Зарины и двух молодых воинов. Речь шла о том, идти дальше за персами или прекратить преследование, так как они, по всему видно, стремятся теперь лишь к одному — достигнуть горных перевалов и уйти в Иберию, сохранив награбленное.
— Если фаланге без конца подносить пищу, она обжирается до того, что лопается брюхо, — говорил Дион. — Персы похожи сейчас на обожравшегося паука. Если его не трогать, он постарается забиться в темную щель. Угроза сиракским кочевьям миновала.
— Персы не должны уйти безнаказанными, — возражал ему Ант, — сегодня они режут баранов у соседей, завтра явятся за нашими.
Спор Анта с Дионом прервала Зарина. Голос ее был уверенным и суровым. Из девочки-подростка она быстро превращалась в женщину-воина.
— Слушай, эллин, ты все же не до конца понял устремления моей матери. Многие жаждали на земле быть сильными. И многим боги давали силу. Но все цари неизменно терпели крах, хотя силы у них не убавлялось. Они добивались блага своему народу, неся зло другим. В трудную минуту им не на кого было опереться. Тяжело разорвать ремни, втрое скрученные, а по одному легко. Не будет крепким тот народ, который под тяжкую ношу подставляет только свои плечи. Сегодня мы горцам не поможем, завтра они не пришлют к нам дружины, свались на нас лихая беда. Ходоки с гор прибиваются к нашим станам. Они взывают о мести…
Дион с изумлением смотрел на Зарину. В глазах этой девушки, по существу еще ребенка, светились ум, непоколебимая воля. О, она достойна звания царской дочери! Будет на кого опереться Томирии в преклонных годах…
— Да, персы теперь действительно похожи на объевшегося паука. Но на пути их к темной трещине станем мы. Они спешат теперь к Аланским воротам, в том нет моего сомнения. Засада в ущелье — вот что должны мы сделать. Пустим навстречу им стадо быков с подожженными пучками соломы или хвороста под хвостами. И от персидских дромедаров ничего не останется. А направить азатов именно в нужное нам ущелье помогут горские вожди. С рассветом я отправляюсь к ним…
Эта женщина — полководец! Дион вспомнил, что точно таким же способом карфагенянин Ганнибал, запертый диктатором Фабием Максимом в горах, прорвал римское окружение и одержал блестящую победу.
Горы сдвинулись, как два щита. Зажатая между ними, беснуется река, вздымая над камнями тугие белые струи. Давно уже день опрокинул над степью сияющий купол неба, а здесь, в глубине теснины, царит сырой сумрак. Три всадника гуськом движутся вдоль отвесной стены по узкой горной дороге. Кони осторожно ступают по чужой каменистой земле. Обломки гранита, тронутые копытами, срываются вниз и с грохотом катятся в воду. Непривычное эхо, отражаясь от скал, пугает всадников: это кричат духи гор, сговариваясь сокрушить вторгшихся в их мир пришельцев.