Впереди встает оплошная огненная стена, вовсе заслонившая сиракское войско. Там продолжает что-то трещать и взрываться. Суеверный ужас гонит роксоланов прочь. Им кажется, что в пламени носятся драконы, извергающие огонь. Черный тяжелый дым стелется по земле, укрывая обгоревшие трупы людей и животных. Над степью повисает удушливый запах горелого мяса и паленой шерсти…
Иначе сложилось дело на правом крыле. Зарина двинула свою конницу навстречу Мегилле, сомкнув ее в длинный язык, наподобие лезвия меча. «Натиск ваш будет сильнее, если вы разнуздаете коней, прежде чем броситься на неприятеля», — вспомнила она наставления Диона и тут же отдала нужные распоряжения. Расправляясь от ветра, над всадниками засвистел пестрый дракон. Запел ветер на концах копий.
Сиракская конница насквозь прошила рыхлую колонну нападающих роксоланов. Противники неожиданно поменялись местами…
И снова сходятся две лавины. Снова гремит над степью быстротечный конный бой. Гортанные крики, свист стрел, ржание взбесившихся коней. На этот раз и Мегилла сбил в плотный кулак свою конницу. Сираки не выдержали удара. Строй их ломается, они заворачивают коней, разлетаются в стороны. Только Зарина с двумя сотнями лучших дружинников рубится еще в самой гуще врагов.
Мегилла поворачивает коня ей навстречу. Грозный боец-сечевик, он срубает мечом одного сирака, другого. В поединке нет ему равного. Управляя конем одними пятками, он может перебрасывать меч из одной руки в другую или рубиться сразу двумя. Голова к голове рядом с ним идут его верные телохранители. Стремительный напор обращает сираков в бегство.
Буланый конь с черным ремнем вдоль спины вынес повелительницу сираков далеко вперед. Шлема на ней нет, видно, потеряла в пылу боя. Волосы зеленым пламенем полыхают за спиной. Гордая царица трусливо удирала под спасительную сень близкого леса. Шагах в пятидесяти с арканом в руке мчится Мегилла. Рот его распят в победном вопле. На удилах коня — розовая пена.
Но вдруг Мегилла бросает аркан, торопливо рвет поводья, чтобы остановить разгоряченного коня. Он видит на повороте за холмом, в низине, застывшие ряды закованных в медные и железные латы конных воинов.
Зарина куда-то исчезла. Краем глаза Мегилла видит, как смыкают ряды только что бежавшие от его войска сираки. Сейчас они завяжут бой с преследователями, растянувшимися в погоне нестройной толпой. И тогда в спину ударят эти свежие, еще не бывшие в бою конники!
Ловушка!
Тщетны попытки сдержать коня. Он несет Мегиллу прямо на молчаливый строй врагов. Вдруг на плечи царя ложится волосяная петля. И в следующий миг — рывок, нестерпимая боль под подбородком, стремительный взлет грузного тела, ослепительное солнце прямо в глаза и ночь, беспробудная ночь, в которой не бывает звезд.
Разгром был полным. Завершил его Ант. Заарканив Мегиллу, он ударил с засадным отрядом в спину зарвавшимся роксоланам.
Всюду за Антом, в самой кипучей рубке, тенью следовал юный сирак со светлыми косами, падавшими из-под шлема на панцирь. Атосса бдительно оберегала жизнь своего военачальника. И не раз ее меч пресекал предательский удар со спины…
Только очень немногим удалось прорваться и переправиться через Дон. Они несли в родные вежи горькую весть о поражении.
Дион уже безо всякой злобы снял с поверженного врага меч «Дар Арея». Не принес он удачи новому владельцу.
Замысел степного царя о большом походе на Рим рухнул в самом начале.
Зарина подозвала к себе эллина:
— А теперь, мой славный темник, готовься к празднику Солнца. Он затмит все торжества, какие когда-либо справляли сираки.
— Я согласен с тобой, моя прекрасная повелительница, — ответил Дион, — наша победа достойна небывалого праздника. Но только на сердце у меня — мрак! Судьба моего несчастного сына не дает мне покоя. На могиле его матери поклялся я разыскать Аполлония и вернуть ему свободу. Сираки теперь могут обойтись без меня. Отпусти меня, царица!