Ни один солдат не осмелился бы ослушаться такого тона. Даже клирик, который, в общем-то, не обязан был ему подчиняться, отправился в путь раньше, чем успел понять, что он, собственно говоря, делает.
Хериберт шел по тропинке, спотыкаясь и оскальзываясь на обледенелых камнях.
— Я не хочу оставлять вас, мой принц! — выкрикнул он, оглядываясь и, похоже, собираясь вернуться.
— Хериберт, — закричал Санглант, понимая, что никакие уговоры не помогут и надо взывать только к чувству долга. — Если правда, что Потерянные возвратятся с огнем и мечом, король Генрих должен об этом знать! А еще он должен знать, что моя дочь — праправнучка императора Тейлефера! Давай же, черт тебя побери! Иди!
Может, Генрих и не поверит в такую невероятную историю, но это не важно. Санглант был готов воспользоваться любой возможностью. Он дождался, пока Хериберт не скроется за поворотом тропинки, а потом повернулся и побежал обратно к Лиат и Блессинг. Джерна летела рядом, взволнованно пытаясь ухватить его за плечо, словно хотела заставить его вернуться назад, но он слишком торопился, чтобы выяснять, что ей нужно.
Всю свою сознательную жизнь Санглант провел, тренируя «драконов», нападая и защищаясь, ездя от одной границы к другой, чтобы защитить королевство отца от нападок воинственных соседей. Он привык действовать и сейчас чувствовал себя так, словно пробудился от долгого сна.
— Лиат! — крикнул он, выбегая на поляну перед домом. Здесь расцветали цветы, шелестели деревья, красотой это место могло бы поспорить с райским садом.
Если бы не кровь на земле.
Эйкийская собака лежала возле дома с перерезанным горлом, ее зеленоватая кровь впитывалась в землю.
Анна ждала его, спокойно стоя у двери и сложив руки на груди, как ее тезка, святая Анна Миротворящая, — Санглант однажды видел ее изображение в одной из часовен императора Тейлефера в Отуне. Гончая сидела рядом, слизывая с шерсти зеленоватую кровь эйкийской собаки. При виде Сангланта она заворчала, но Анна успокоила ее, положив ей руку на голову.
— Брат Хериберт рискнул воспользоваться шансом, — произнесла она. — Но я надеялась, что и ты попытаешься бежать.
Он выругался такими словами, что она вначале даже не поняла, но потом усмехнулась и сказала:
— Разумеется, ты прав. Но неужели ты думал, что сможешь перехитрить нас? Дэймоны служат мне и выполняют мои приказы. Ты больше не сможешь найти ту тропу. Я не рассчитывала на твою верность жене и ребенку, хотя этого следовало ожидать — собаки всегда защищают своих до последнего вздоха.
Он лишь покосился на труп эйкийской собаки — своего последнего и самого верного друга.
— Она не хотела нас впускать. Сестра Зоя справилась с ней и унесла Блессинг в башню. Брат Северус увел лошадь. Лиат до сих пор спит, потому что ни у кого из нас не хватит силы, чтобы перенести ее, а слуги слишком бесплотны для этого.
— Анна шагнула в сторону, давая ему пройти. Санглант попытался выхватить меч, но едва он коснулся рукоятки, как его окружили слуги, и принцу не удалось даже вытащить оружие из ножен.
— Она не предназначена для этого мира, принц Санглант. Разве мы не говорили тебе, что ее осудил совет во главе с твоим отцом? Нет? Поэтому она живет здесь и учится искусству математики. Ты можешь покинуть нас, я позволю тебе уйти, но только тебе.
Нет уж, о нем никто не скажет, что он не сражался до последнего вздоха. Война так война.
Санглант прошел мимо Анны в дом, взял жену на руки и, не произнеся больше ни слова, зашагал в Верну.
5Часовня в Отуне, построенная при Тейлефере, была самым красивым зданием, которое видела Ханна. Колонны и стены были сложены из белых и темных камней, свет проходил через высокие стрельчатые окна, освещая всю часовню. За ней располагался странноприимный дом, откуда за церемонией наблюдали слуги, и Ханна в их числе.
Часовня была одновременно и гробницей Тейлефера, искусно вырезанная из камня статуя императора, впрочем, не могла соперничать со скульптурой, изображавшей графа Лавастина в церкви замка Лавас. Каменное одеяние статуи украшали драгоценные камни, а в руках каменный Тейлефер держал золотую корону, тоже украшенную драгоценными камнями: лазуритом, сапфирами, сердоликами, рубинами, изумрудами и сардониксом. Со стен, расписанных фресками, смотрели святые. Но собравшиеся в часовне смотрели не на святых.