— А какой должна быть женщина, на которой ты хотел бы жениться?
Болдуин задумался.
— Я женюсь на девушке, которая будет заботиться обо мне, — сказал он наконец. — Пока я такой не встречал. В любом случае, лучше быть шлюхой принца, чем Джудит. Если ему кажется, что это забавно, — пусть будет так. Почему я должен противиться этому?
— Но это же так скучно.
— Скучно? — Болдуин искренне удивился. — Каждую ночь одна или две женщины, а может, и друг, если тебе надоели девушки. Целыми днями охота, вкусная еда и отличное вино. Песни, танцы, борьба, акробаты, поэты с рассказами о древних сражениях. Как это может быть скучно? Не понимаю!
— О Господи! Это повторяется изо дня в день и будет продолжаться до бесконечности. В конце концов ты останешься ни с чем.
— Одно и то же? Только не говори, что тебе не понравились те акробатки и то, что они выделывали! Лорд Уичман заставил бы их остаться на месяц, если бы мог.
— Но ведь они не остались, правда? Ни одна из них не захотела.
Ивар помнил этих акробаток. Гибкие, полуголые девушки, выполняющие разные трюки на канате, охранялись мужчинами из труппы. Даже принцу не позволено было к ним приблизиться. Труппа уехала, как только получила деньги за свой труд.
— Им не понравилось выступать перед нами, — продолжал Ивар. — Во всяком случае, не больше, чем тебе нравилось играть роль мужа маркграфини Джудит. Животные тоже едят и сношаются, Болдуин! И чем мы отличаемся от животных?
Болдуин заморгал, не зная, что на это возразить. Внезапно в спальне поднялся шум. Эккехард и его друзья весело смеялись и громко разговаривали. Те немногие монахи, которые все еще трудились согласно правилам, заведенным братом Хумиликусом, оставили дела и потянулись в часовню. Часовня оставалась единственным местом, которое Эккехард еще не успел осквернить, развлекаясь с проститутками.
— Поехали! — приказал принц. — Болдуин, мы едем на охоту!
Болдуин схватил Ивара за запястье.
— Мы должны повиноваться ему, — прошептал он. — Иначе он не станет защищать нас.
Болдуин потащил Ивара вслед за принцем. Ивар не сопротивлялся: он не видел иного выхода, кроме как следовать за своим другом. В воротах монастыря их встретил кузен принца, лорд Уичман.
— Вы опоздали, мой маленький кузен! — крикнул он. — Мы должны были выехать еще час назад. Впредь я ждать не буду!
Уичману потребовалось много месяцев, чтобы оправиться от ран, полученных в битве за Гент прошлым летом. В принципе он уже был вполне здоров, только немного хромал. Отец Ивара про таких людей говорил, что они всегда найдут неприятности на свою голову. Фактически Уичман вел все дела в аббатстве, пока Эккехард прожигал жизнь.
Лорд Уичман засмеялся:
— Точно говорю, я вас больше не буду ждать! Есть новости: куманы вторглись в восточные земли. Я собираюсь съездить туда и сразиться с варварами.
— Я с вами, — взмолился Эккехард.
— У вас нет никакого воинского опыта, кузен. Вы будете только мешать.
Эккехард надул губы:
— Откуда у меня появится опыт, если вы никуда меня с собой не берете?
— Теперь вы аббат.
Уичман снова засмеялся, но никто не назвал бы этот смех сердечным. Ивар всегда подозревал, что Уичман недолюбливает своего кузена, но вынужден его терпеть.
Эккехард не сдавался:
— Но вчера вы получили письмо от герцогини Ротрудис, где говорилось, что вы должны вернуться в Остербург и жениться. Что вы ответили?
— Я сжег письмо. — Уичман пожал плечами. — А своей матери сообщу, что никогда не получал подобного послания.
— Об этом я ей говорить не буду, — хитро сказал Эккехард. — Просто напишу ей и расскажу о вашем неповиновении.
Уичман почесал бороду.
— Отлично. Но предупреждаю, это твою, а не мою голову куманы привезут домой как трофей, дорогой кузен. — Он разговаривал довольно грубо. — Ты можешь отправиться со мной с одним условием — подчиняться мне во всем. На войне могут убить, а таких глупцов — и подавно.
Эккехард поразмыслил над условиями кузена и согласился:
— Очень хорошо. Теперь-то мы можем ехать на охоту? Один из вассалов Уичмана подъехал вплотную к лорду и что-то прошептал ему на ухо.
— Ага! — воскликнул Уичман и кивнул. Тут же стражники поставили перед ним на колени какого-то оборванца. — А у меня подарок. Эту рыбку мои люди выловили у ворот прошлой ночью. Он требовал, чтобы его впустили, сказал, что прибыл из Фирсбарга по вашему приказу. Но это всего лишь еще один монах. Не думаю, что он понравится твоим потаскухам. — Уичман ехидно засмеялся, — он не так симпатичен, как остальные.