Король задумчиво поглаживал бороду, казалось, он не разозлился, а всего лишь напряженно размышляет. Захария же застыл, пораженный внезапным открытием: он никогда бы не смог узнать ее по лицу, она слишком сильно изменилась с тех пор, как он последний раз видел ее. Но прежним остался голос.
Кто бы мог подумать! Когда-то давно угловатая девчонка гордилась своим старшим братом, а теперь в плаще «орла» по правую руку от короля стояла Хатуи — двоюродная сестра Захарии.
Королю подвели скакуна. Генрих вскочил в седло и уехал.
— Да-а, — сказала Канси-а-лари тоном человека, которого сбили с ног. Дотронувшись правой рукой до левого плеча, словно приветствуя монарха, она пробормотала: — Странная штука — судьба.
Она зашагала дальше, а Захария последовал за ней. Четвертые ворота глянцевито блестели желтовато-коричневым цветом — похоже, они были сделаны из янтаря. Канси-а-лари, не задумываясь, прошла мимо. Тропинка опять стала подниматься, и наконец Захария сообразил, что их путь лежал по спирали, поднимающейся к вершине холма.
Увидев пятые ворота, Захария изумился — они сверкали всеми оттенками фиолетового, как аметист. Казалось, они вобрали в себя краски моря и ночного неба. Луны не было видно. Взглянув на звезды, Захария не узнал их. Растерянный, он споткнулся и упал, оперся на скалу, пытаясь подняться, но рука скользнула по гладкой сырой поверхности ворот. Канси-а-лари предостерегающе крикнула:
— Не оглядывайся!
Но было поздно.
Девушка с черными как смоль волосами, миндалевидными глазами и широкими скулами стояла на коленях, как какая-нибудь рабыня, хотя скорее всего была принцессой. Ее роскошное платье из золотой парчи мерцало при каждом движении. Она медленно склонила голову, но взгляд, обращенный на стоящее перед ней существо, не был испуганным.
Это существо не походило ни на что, виденное им раньше, но Захария знал, что перед ним — представитель полумифического народа бирменов, жившего в заросших высокой травой степях. Существо можно было бы назвать женщиной, можно — кобылой, потому что она была одновременно и тем и другим, но в то же время и чем-то большим, нежели просто женщина и лошадь. Ее грубые волосы, заплетенные в косы и украшенные бусинами и мышиными косточками, ниспадали по обнаженной спине. Лицо и верхнюю часть туловища покрывала золотисто-зеленая краска — так что среди зеленой травы ее нельзя было заметить. Ниже талии тело женщины превращалось в тело лошади светло-серой масти.
— Ты вернешься ко мне, — сказала она девушке, — когда принесешь то, что я скажу. Мне нужны когти и сало медведя, зубы крота, мышиные кости, лоскуты из одежды покойника, чешуя дракона, кожа змеи, пепел сгоревшего в полнолуние костра, два уголька из очага беременной женщины, кусочек янтаря, лазурит, перо совы, ракушка…
Она внезапно замолчала, и Захария понял, что все это время она знала о его присутствии. Она вышла из тени, и Захария увидел, что на запястье у нее, как сокол, сидит сова.
— Лети, — говорит она сове.
Та раскрывает крылья и пускается в полет.
Канси-а-лари потянула его прочь. Разбитый локоть болел все сильнее, иногда к горлу подступала тошнота, а от быстрой ходьбы начало колоть в боку.
— Ты все испортишь, — резко сказала Аои. — Не смей больше смотреть в ворота Шагупети.
Теперь они поднимались по ступенькам вокруг холма, с одной стороны высилась бесконечная стена. Захария за все время пути не заметил ни трещины в этой стене, ни пещеры или лестницы, ведущей в жилище, ни колодца. Здесь не было ни животных, ни птиц, ни даже муравьев и пауков. В этом странном месте кроме них, похоже, не было ни души. Если, конечно, не считать странных видений.
Над головой сияло солнце, но Захария его не видел — все время приходилось смотреть под ноги, чтобы не оступиться. Он начал было считать ступени, но быстро сбился. Канси-а-лари шла слишком быстро и вскоре опять скрылась за поворотом. Похоже, ее раздражала его медлительность, но на этот раз Захария не стал ее догонять — не только потому, что ноги у него уже подгибались от усталости, но и потому, что понял: заблудиться здесь невозможно и рано или поздно он ее догонит.
Когда Захария наконец догнал Канси-а-лари, она стояла перед шестыми воротами, приложив обе ладони к зеленому камню, похожему на малахит.