Но когда Паркер отворачивается, чтобы защититься от брызг крови, из темноты за его спиной появляется фигура. Огромная рука обвивает его вокруг шеи, а большая ладонь опускается на пистолет. Перед тем, как приятели Паркера открывают огонь, ему даются две сладкие секунды, чтобы осознать поворот судьбы. Затем рука разворачивает его к ним лицом, и он становится мясистым мягким щитом для человека, управляющего им, словно куклой. Пока люди Паркера набивают его грудь пулями, его пистолет делает то же самое с их головами, пока рука на его шее, наконец, не разжимается, и трое солдат не падают на землю.
Огромная рука принадлежит огромному мужчине. Высокому и грузному.
Бородатому и лысому. Его белая футболка запачкана грязью, потом и древесным соком, а теперь еще и залита кровью.
Вспомнил, - говорит М, вытряхивая пистолет из безжизненной руки Паркера.
Раньше был рестлером, морским пехотинцем, наёмником... много жестокости, - он с лёгким изумлением разглядывает тела, валяющиеся вокруг него. - Забавно. Всегда думал, что я поэт или что-то в этом духе.
Внутри меня происходит необыкновенное редкое явление. В груди появляется пузырь теплоты. В моей гортани возникают спазмы — я смеюсь.
М поворачивается к Норе.
Ты в порядке?
Она слишком перепугана, чтобы отвечать, так что просто кивает.
Закройте уши.
М растаптывает ногой головы дёргающихся тел, выполняя обязанность перед обществом, потом выходит из канавы с улыбкой на шрамированных губах.
Привет, Арчи.
Я бегу к нему и обнимаю. Он хлопает огромными ручищами мне по спине, выбивая воздух из лёгких.
Рад тебя видеть, М.
Это Маркус.
Боялся, что ты ушёл, чтобы...
Да ну.
Этого ответа достаточно. Я, улыбаясь отступаю назад.
Откуда ты взялся? - говорит Джули, убирая ладони от глаз Спраут. - Я думала, ты пошёл в лес.
Я собирался, - он пожимает плечами. - Но природа скучна. На лице Норы появляется робкая улыбка.
Спустился к заправке, чтобы найти пива... нашёл, - он морщится и потирает лоб. - Хотел проспаться... а вы шумите, ублюдки... - он разводит руками, показывая на забрызганный кровью Порше, сломанный догорающий пикап и трех мёртвых мужчин в бежевых куртках. - Какого чёрта?
Маркус, - Нора трогает его за плечо. - Пока ты был в походе, столько всего произошло...
МЫ
ВНЕБЕ ОЧЕНЬ тихо.
Если подняться достаточно высоко, тишина становится практически полной.
Нет ощущений, воспоминаний, разговоров на миллионах перекрывающих друг друга языках. Это место — одно из немногих на планете, где толком ничего не происходит. Даже птицы и насекомые ведут свои дела у поверхности земли. Шум пришёл сюда ненадолго лишь однажды, когда люди научились летать, когда они доверили свои жизни стратосфере и наполнили её страхами и фантазиями, ссорами и примирениями, сексом в туалете и паническими атаками. Но эта эпоха прошла как одиночный крик в кафедральном соборе, разнёсшийся эхом и затихший через секунду. Небо снова стало спокойным.
Некоторые из нас любят прятаться здесь. Наши середнячковые книги, апатичные жизни, не побеспокоенные агонией или экстазом, скучные жизненные моменты и воспоминания, — некоторым из нас нравится плыть сквозь новорождённые облака, купаться в пустоте, спасаясь от суматохи Библиотеки, и вздыхать.
Но кое-что нарушает их покой, разрывает мягкую тишину.
Радиоволны. Безмолвные в течение многих лет, они начинают настойчиво вибрировать. Впервые за десять лет бессмысленные записи и визг помех обретают значение.
Мы настраиваемся на их частоту и слушаем. Волнуются даже те, кто, вздыхая, прятались в тишине. Это музыка? Это послание надежды? Голоса, которые пытаются прийти к согласию и построить всё заново?
Нет.
Это вторжение. Захват. Неуклонно распространяющийся яд. Это военные, передающие информацию нелепым шифром, транслирующие злые намерения мультфильмами и картинками. В то же время, это охота. Мобилизация. Когтистая рука тянется, чтобы душить.
«Найдите их и верните обратно».
Далеко под облаками мы видим крошечный свет.
Маленький автомобиль, полный людей. Каждый из них связан с тысячами наших книг. В нескольких километрах позади них начинается преследование. Рации пробиваются через статические помехи, выкрикивая проклятья и отдавая приказы.
Вздыхающие собираются с силами и покидают тишину облаков. Они присоединяются к остальным, тем из нас, кто разозлён, возмущён, обижен и убит, самоотвержен и отважен. Тем и нас, которые чувствуют боль других и хотят это прекратить.
Мы спускаемся все вместе. Движемся вслед за крошечными людьми, наблюдаем и ждём, припадая ухом к шумным нитям жизни.
Время тишины прошло.
МУСТРАИВАЕТ КОЛЕНИ на приборной панели и делает всё возможное,
чтобы ужаться в размерах. Переключая передачи, Эйбрам нечаянно задевает его живот костяшками пальцев, и они обмениваются неловкими взглядами. Джули сидит в центре заднего сиденья и держит на коленях Спраут, обхватив её руками, как ремнём безопасности, а я сижу рядом с ней, упираясь коленями в спину М. Я смотрю в окно, пока Нора рассказывает ему о новом мрачном пейзаже наших жизней.
Дождь закончился. Небо излучает слабый серебристый свет. В последние несколько дней мы с Джули много времени провели без сознания, но когда в последний раз по-настоящему спали? Не могу представить, что обмороки после пыток очень способствуют отдыху. Моё тело всё ещё не очень нуждается в человеческих потребностях, — не помню, когда в последний раз я чувствовал голод, и неделя без сна для меня обычное явление, но я волнуюсь за Джули. Я никогда не видел её такой измученной. Она не такая разговорчивая, как обычно, и позволяет Норе рассказывать о событиях. Джули придерживает искалеченную руку, морщась на каждой дорожной кочке, и мне так хочется забрать её домой, снять бинты, смыть с её тела кровь и грязь. Но с каждой пройденным километром понятие «дом» становится всё абстрактнее.
Ну... - говорит М, когда история Норы подходит к печальному настоящему, в котором мы убегаем от трех мёртвых солдат в неопределённое будущее. - Ясно.
В машине тихо, только грохот мостовой да ровный «тик-тик-тик»
застрявшей в покрышке пули.
Эйбрам, - говорит Нора.
Он молчит со времени перестрелки. Смотрит на дорогу — наверное, это мудрое решение, поскольку скорость перевалила за 140 км/ч.
Куда мы едем?
Подальше от них.
От кого? От тех парней, которых мы убили? Он смотрит на неё через зеркало.
Скажи, ты ведь не думаешь, что на них всё закончилось?
Нет, я...
Они дадут Паркеру примерно десять минут, чтобы отчитаться, а потом отправят другую группу. Если мы сбежим и от них, они отправят две. Потом три и так далее, - он сжимает руль, лавируя между выбоин, и едет прямо по ним, если их становится слишком много. - Всё, как он сказал. Аксиома никого не отпускает.
Почему они так убеждены в том, что мы важны? - бормочет Джули себе под нос. - В этом нет смысла.
Для новой Аксиомы не обязательно, чтобы в их действиях был смысл.
А для старой было обязательно? - спрашиваю я.
Он смотрит в зеркало,чтобы вспомнить того, кто задал вопрос. Со времени нашей встречи он услышал от меня меньше двадцати слов.