Я сомневаюсь, что она всё ещё говорит со мной. Может, она говорит с облаками, этими неуловимыми перистыми прядями, которые даже отсюда кажутся далёкими. Внезапно она начинает смеяться.
Может, она до сих пор там! - из её горла едва вырывается мрачный звук наигранной лёгкости. - Мы нашли только платье и кое-что... кое-что от неё. Насколько я знаю, она может бродить по стране в компании других зомбимамочек.
Она одаривает меня улыбкой, которая означает, что Джули шутит, но это выглядит совсем неубедительно.
Это же так работает? Иногда они годами гниют? Я двусмысленно киваю.
Она не ошибается. Я тому доказательство. Но надежда, которую я вижу в её глазах, выглядит слишком отчаянной, несмотря на попытки это скрыть. Слишком большое желание. Опасно ей подыгрывать.
Она отворачивается к окну.
Я знаю, - бормочет она, будто прочитав мои мысли. - Я знаю, это глупо. Просто я думаю об этом, - кажется, облака уплывают от нас, растворяясь в голубом пейзаже. - В последнее время я особенно часто по ней скучаю.
Мой ответ должен быть деликатным, но слова — довольно грубый инструмент, способный сломать то, что нужно отремонтировать. Поэтому я держу язык за зубами. Я кладу ладонь ей на спину и так и сижу. Под мягкий гул двигателей и воздуха проходят минуты. Я чувствую, как её дыхание становится медленным, мышцы расслабляются. Она засыпает.
* * *
Не представляю, сколько сейчас времени, но после всего пережитого нами это вряд ли имеет значение. Долг сна требует оплаты. Кажется, даже Эйбрам дремлет, зарывшись в кресло и включив автопилот. Я чувствую усталость так же, как и все, но мой мозг ещё не нашёл своего выключателя. Я брожу среди спящих как упырь по кладбищу.
М слабо кивает мне, когда я прохожу мимо.Сейчас он выглядит ещё бледнее, чем когда был Совсем Мёртвым - кажется, его укачало. Нора развалилась в соседнем кресле, храпя как оголодавшая без сна женщина. Я стараюсь не завидовать.
Я открываю дверь в туалет в хвосте самолёта и смотрю на остатки своей семьи. Два юных трупа связаны ремнями. Алекс сидит на унитазе. Ноги Джоанны свисают с раковины. Они смотрят на меня огромными печальными глазами, как запертые в клетке щенки, которые не понимают, что натворили. Я не могу это выдержать.
Оставайтесь тут, - говорю я, расстёгивая ремни. Они кивают.
–Обещаете, что останетесь? Они кивают.
–Скажите словами. Пообещайте. Они кивают.
Я помню, как наблюдал за ними, пока они смеялись и играли как настоящие дети — это был тот золотой час, когда разбудить Мёртвых можно было улыбкой и красивыми картинками. Я помню, как тогда из их ртов вылетали длинные предложения.
«Это наш друг», - сказала Джоанна, знакомя меня с одним из ребятишек
аэропорта. Я встречался с ним сто раз и сто раз забывал этого мальчика, угольная кожа которого начала коричневеть.
«Он ещё не помнит, как его зовут, но он уходит, чтобы вспомнить».
Я посчитал количество слогов в этих предложениях и сказал Джоанне, что это её новый рекорд. Я помню это, потому что она больше этот рекорд не побила.
–Голодная, - говорит она, щёлкая зубами. Я захлопываю дверь.
* * *
Эйбрам чувствует, что я стою в дверях кабины, и просыпается. Его лицо — лицо Перри — отражается в грязном зеркале, и я вспоминаю Перри в белой униформе пилота, заляпанной кровью, и самолёт, мчащийся к земле.
«Это же не твои воспоминания, так ведь?» - спрашиваю я у него будто в сне, хотя это совсем не сон.
«Нет, - отвечает он. - Это твои».
Чего надо? - шепчет Эйбрам, возвращая меня из прошлого к настоящему. Второй пилот Эйбрама спит у окна, по её подбородку течёт слюна.
Куда...
Тише, - шипит он, показывая пальцем на Спраут.
Прости, - говорю я с той же громкостью. Он скептически смотрит на меня.
Прости, - едва слышно шепчу я.
Господи, - вздыхает он. - Ты точно тупой, как зомби. Он переключает внимание на дочь.
Она не спала два дня. Иногда она очень долго не спит и начинает плакать, как будто ей больно от усталости, но всё равно не засыпает. Не знаю... - он качает головой и снова смотрит на меня. - Так, что ты хотел?
Куда мы летим?
Он снова поворачивается к ветровому стеклу, к бесконечному пространству синего и белого.
–В Канаду.
Почему в Канаду?
Они заразились позже нас. Наверняка, у них ещё есть мясо на костях.
Я киваю. С логикой не поспоришь, но всё-таки мне что-то не нравится. Я думал, что мы ищем запятнанные обломки Америки, чтобы каким-то образом освободить их, не бросить гнить. Конечно, политические линии мира размыло дождём, но пересечение границы похоже на дезертирство.
Однажды я видела канадские кости, - говорит Джули, и я выглядываю из кабины. Она всё ещё сидит на своём месте, слегка приоткрыв глаза. - Они не выглядели такими уж мясистыми, а это было почти восемь лет назад.
А у тебя какие идеи? - чуть громче шепчет Эйбрам. - Ты придумала что-то получше?
Джули открывает глаза и выпрямляется на сиденье.
Может, Исландия?
Исландия, - повторяет Эйбрам.
Это остров. Одна из самых обособленных стран мира. Никогда не участвовала в войнах, полностью обеспечивает себя геотермальной энергией, там почти нет криминала. Если бы кто-то и пережил чуму, то это были бы они.
Только они не выжили. Ни у кого не получилось. Последней заразившейся страной должна быть Швеция.
Это просто слухи, - Джули волнуется всё больше. - Никто не получал новостей из-за моря несколько лет.
Моё беспокойство нарастает. Как далеко мы собираемся уехать в поисках противоядия от Аксиомы? Или наши планы уже меняются?
–Исландия в тысячах миль от нас, - говорит Эйбрам. - У нас нет ни спутниковой, ни радиосвязи. Мы окажемся на Северном полюсе или на дне Атлантического океана.
Канада тоже далеко. Если ты можешь привезти нас в Канаду, то почему в Исландию не можешь?
Эйбрам вздыхает и смотрит на меня.
Скажи своей девушке, чтобы шла спать.
Эй, - Джули возмущённо поднимается с кресла и встаёт в проходе. - Ты
пилот, а не командир, так что не ты командуешь парадом. Нам нужно всё обсудить.
Спраут ворочается и хнычет. Эйбрам замирает, ждёт, пока она не успокоится, и выходит из кабины. Он подходит очень близко к Джули и смотрит на неё сверху вниз.
Что обсудить? - мягко спрашивает он.
Вот это всё, - говорит она, возвращая ему взгляд.
Он приседает до уровня её глаз и говорит очень медленно:
–Канаду? Она большая. Она находится на севере. Судя по компасу, мы летим на север, поэтому очень скоро... мы прилетим в Канаду!
Я вижу, как Джули сжимает кулаки, но ничего не говорит.
–Это самый лучший вариант, - Эйбрам слегка смущается и перестаёт разговаривать с ней, как с ребёнком. - Даже если в Канаде ничего нет, там самое то прятаться. Мы летим в Канаду, - он возвращается в кабину, останавливается в дверях и смотрит на Джули. - Пожалуйста, говори тише. Моя дочь спит.
Он шлёпается в кресло пилота и начинает настраивать приборы.
Джули сидит, скрестив руки, и рассматривает отверстия в полу. Я занимаю своё место рядом с ней и смотрю Эйбраму в затылок. Я ищу в своём мозгу хоть что-то, что осталось от Перри, что-нибудь, что могло бы помочь мне понять этих людей и этот хаос, в который мы погружаемся. Но я очень осторожен — когда ушёл Перри, его место заняли другие голоса. Моя голова — это тёмная комната, населённая незнакомцами, и я не хочу, чтобы они проснулись.