Губы Эйбрама трогает горькая ухмылка.
— Мы предлагаем инновационные решения современных проблем.
Он паркует машину рядом с одной из хижин. Выпрыгивает из автомобиля и идёт внутрь, а мы идём следом.
В хижине жарко и сухо. Неожиданный уют комнате придаёт огонь, потрескивающий в маленькой железной печи. Здесь есть односпальная кровать и два кресла, телевизор и старая ТВ-приставка. Похоже на комнату мужественного мальчика-подростка, который ищет независимости. Застарелые пятна крови на занавесках говорят о том, что его поиски внезапно прекратились.
Сейчас комната занята женщиной и девочкой. Обе сидят напротив телевизора и смотрят, как взлетает самолёт, как кот играет с пойманной птицей, смотрят, как давно умершие певцы исполняют песни для давно умершего жюри. Калейдоскоп изображений разбрызгивает по стенам комнаты странные цвета.
— Почти вовремя, — говорит женщина, не оборачиваясь.
Девочка бежит к Эйбраму и обнимает его ногу, но он не улыбается. Ей около шести лет, у неё прямые чёрные волосы и смуглая кожа — румяная блондинка точно не её мать. Один глаз девочки большой и тёмный, а второй спрятан под серо- голубой повязкой с нарисованной маргариткой.
— Привет, сорнячок, — говорит Эйбрам, садит её на руку и приподнимает. — Тебе было весело с Кэрол, пока меня не было?
Девочка печально качает головой.
— Конечно, нет. С Кэрол тебе скучно.
— Она каждые пять минут спрашивала, когда ты вернёшься, — говорит Кэрол. — Я уже готова была сказать, что ты умер, чёртов бездельник.
— Выдалась напряжённая неделька.
— Я слышала. Ты должен мне пять дней с Люком. Эйбрам качает девочку на руке, рассеянно улыбаясь.
— Возможно, какое-то время мне придётся побыть на задании, но когда у меня появятся свободные дни… конечно, — он опускает её на пол. — Спраут, мне нужно, чтобы ты взяла рюкзак и упаковала свои вещи. Мы отправляемся в путешествие.
Кэрол хмурится.
— Путешествие? Что за хрень ты несёшь?
Эйбрам начинает бросать еду и одежду в рюкзак, не обращая на неё внимания.
— Кельвин! Ты не можешь брать ребёнка на задание…
— Спасибо, что присмотрела за Спраут, Кэрол. Если хочешь, можешь идти домой.
Свет на стенах становится красным, и звук телепередачи прерывает сирена.
Эйбрам застывает над своей сумкой.
— Вот дерьмо, — Кэрол бросается к экрану, словно начинается её любимая передача. — Наконец-то им это удалось? Мы завладели федеральным телевидением?
На пустом красном экране около двух секунд звучит сирена, затем калейдоскоп возобновляется.
Медведь вытаскивает из реки лосося. В замедленной съемке лев бросается на зебру. По деревне маршируют солдаты.
— Это грёбаный шифр, — ворчит Кэрол. — Ты помнишь, что он означает, Кельвин? Я не выучила домашнее задание.
— Нет, — спокойный тон Эйбрама противоречит поспешности, с которой он пакует вещи. — Посмотри в инструкции.
Кэрол вытаскивает толстую пачку листов в переплёте и шлёпает его на стол, пока телевизор мигает своей коллекцией изображений-метафор.
— Не могу поверить, что мы продолжаем пользоваться этим устаревшим дерьмом, чтобы передавать сообщения, — говорит она, перелистывая ламинированные страницы. — Почему нельзя сказать прямо?
Эйбрам заставляет себя засмеяться.
— Если бы мы «говорили прямо», люди могли бы действительно нас понять. Этого допустить нельзя.
Кэрол смотрит на него.
— Что?
— Это прописано в названии, — он тычет пальцем в сторону бумаг в переплёте, похожих на инструкцию к какому-то старинному промышленному оборудованию. — Эвфемизмы, используемые для предотвращения излишнего понимания.
Кэрол изучает обложку.
— Я скажу это снова. Что?
Он застегивает молнию на рюкзаке.
— Забудь. Всё равно я уверен, что это просто учебная тревога, — он направляется к двери.
Сквозь фоновую музыку прорывается угрюмый методичный голос.
«Ничего не происходит без причины. Всему есть своё место». Телевизор показывает гориллу, шагающую по клетке в зоопарке.
«Человек — единственное существо, которое ставит это под сомнение».
Горилла исчезает, появляется тёмная фотография, на которой изображено лицо мужчины.
Лицо Эйбрама.
Кэрол таращит глаза и смотрит на Эйбрама.
— А вот это достаточно яс…
Эйбрам бьёт кулаком ей в висок. Она падает на пол.