Щедро заплатив продавцу, за что, вероятно, его после прикончит Медея, Сокол навеселе взял курс на выход из рынка. По пути он надумал заглянуть в таверну, чтобы выпить для хорошего сна. Вариацию с утренним похмельем он рассматривать отказался, потому что зарёкся, что не будет злоупотреблять.
В любом случае ему предстояло в первую очередь убраться отсюда, а это было не так просто. Ряды с воняющими продуктами Сокол помнил отлично. Как и агрессивных людей, которые, не дай Сущий, ещё и прикончат ненароком. А Сокол, между прочим, хотел вернуться в гостиный дом живым и невредимым, чтобы похвастаться новинками перед спутниками и получить парочку комплиментов. Потому что его чувство стиля, как он считал, было на порядок выше многих личностей в этом городе, и если это не оценят по достоинству, то он очень огорчится в своей команде.
Глава 11. Неприятности. Часть вторая
Дверь за ним захлопнулась, когда на улице уже потемнело.
Мало того, что Сокол убил приличное количество времени на то, чтобы зайти на рынок и найти там хоть что-то адекватное. Он потратил больше часа, чтобы сначала выйти из этого злачного места, а потом попасть в ближайшую таверну.
Люди уже собирались в помещении, шумели, болтали ни о чём, выпивали и строили, если верить коротким отрывкам, грандиозные планы. Было душно, воняло дешёвым пивом, а тусклое освещение могло вызвать у особо чувствительных приступ паники.
Как хорошо, что Сокол был не таким.
Как только он зашёл сюда, он испытал дежавю. Разумеется, почти все заведения, работающие по ночам, продающие спиртное и впускающие самые разные слои населения, не отличались изысками и были практически одинаковы. Поэтому и эта таверна была схожа с той, где он просидел год, пока уничтожал организм за тошнотворной бурдой, не приносящей ему никакого удовольствия.
Теперь ему было неловко от того, как бесцельно он потратил тогда жизнь.
Сокол сглотнул. Он, терзаемый противоречиями, оглянулся на дверь, но не отступил. Этот случай был другим. Он намеревался расслабиться — вот и всё. Потом он пойдёт спать, а на утро встретится с Медеей, Стриго и Делеаном, и вместе они отправятся в дальнейшее приключение.
Сокол приблизился к стулу, стоявшему возле деревянной стойки, изучил сидевших рядом с ним людей и заказал себе такую же ядрёную смесь, что пили они.
За первой кружкой пошла вторая, за второй — третья, дальше четвёртая и так по возрастающей. Сокол, как правило, не пьянел быстро, однако конкретно в этот алкоголь, очевидно, было что-то добавлено. Он был замешан с каким-то иным спиртным, может, с двумя, и подан под невинной оболочкой эксклюзива. Иначе объяснить лёгкость, появляющуюся чуть ли не с первого глотка, Сокол был не в состоянии.
Впрочем, он был не в состоянии вообще что-либо объяснять. Он широко улыбался, водил пальцами по воздуху и изображал из себя художника, мыслящего глубоко и не как все. Он заговорил с кем-то за бытие, поспорил, выиграл и устал.
Сокол лёг на стойку, покрутил уже пустой кружкой и решил, что ему срочно нужна добавка.
— Ещё-ё-ё.
Хозяйка, подошедшая к нему, скептично его осмотрела, чтобы оценить возможности человека перед собой.
— Ты утром проснёшься с жуткой головной болью.
Сокол прищурился. Зрение расплывалось, а женщина перед ним — двоилась, но эти иллюзии были так красивы! Возможно, она была старше него лет на двадцать, но, Сущий, какая она была на фоне всех… волшебная!
— Вам кто-нибудь, — он постарался принять наиболее кокетливую позу, — говорил, что ваш-ши родители искусные ювели-иры? Потому что такой драго-оценный алмаз — это р-редкость!
— Конечно, малыш, но тебе лучше не пытаться так… подкатывать. Мне не нравятся маленькие мальчики, понимаешь? А ещё смазливые, с веснушками там, с серёжками, — скучающе перечислила она то, что видела на Соколе. — Ты, как бы это мягко сказать, слишком добренький для меня. Не серчай.
Я устал наблюдать за твоим позором, но, признаюсь, я злорадствую, когда тебя отшивают.
— Зам-молчи-и, ду-у-ух! — он отмахнулся от невидимого нечто. — Я общ-ща-аюс-сь с да-амой!
Хозяйка, кивнув, догадалась, что с Сокола точно хватит. Она переглянулась с другим посетителем, который был в относительной норме, и получила от него сочувственную улыбку.
— Мадам! Я х-хочу… сказать вам… что-о…
— Солнышко, тебе пора закругляться.
— Н-нет… то есть… о-ой, как вы красивы…