Дерти, не удивившись нивру, быстро подошёл к нему. И хоть Делеан наобум брыкался и не сдавался, старался даже вытащить меч, мужчина зарядил ему по паху, оттолкнул и снова жёстко впечатал в деревянную поверхность. Затем, под глухой звук упавшей картины, он грубо прижал к себе ослабленного Делеана, схватил за шею и начал душить, пока его противник не перестал полностью двигаться.
Лиднер встала, но её лёгкое тело было чужим для неё. Она села обратно на стул, нащупала Стриго, сложившегося в три погибели, и тоже — без сознания.
Дерти больше не улыбался. Он страшно скалился и напоминал плотоядного монстра, собирающегося насытиться мясом пойманной жертвы.
Медея открыла рот, но вместо крика вырвалось жалкое шипение. Вся еë энергия испарилась, и отныне была лишь вселенская усталость, тянущая еë в пустоту.
— Вопли — это страх, — он спокойно откинул от себя Делеана, повалившегося на пол. — Страха тут нет. Это судьба. Вы — избранные.
Медея опëрлась руками о стол. Она неосторожно опрокинула миску, суп полился во все стороны, а сама она, превозмогая истому, попыталась разглядеть Дерти, идущего к ней.
— Судьбу надо принимать. Она — смысл всего. Все мы равны.
— Я-я убью… т-тебя!
— Все мы когда-нибудь умрём. Ты — дитя. И ты должна смириться.
Последнее, что запомнила Медея перед тем, как провалиться в небытие, это руки мужчины, гладившие её по рыжим волосам.
Глава 12. Открывшаяся правда
Бывает такое, когда смотришь на человека и думаешь, что он — хорошая и, самое главное, здравомыслящая личность. Надеешься, что он по-настоящему проникнулся к тебе, а не просто сделал вид, дабы втереться в доверие. И наивно полагаешь, спустя короткое время общения, что этот человек является «твоим».
Но столь быстрые встречи часто заканчиваются неудачно, и случай Сокола, к сожалению, не был исключением.
Он сквозь сон ощущал себя странно. Во всём теле была непривычная тяжесть, Сокол не мог отыскать материальную опору и пошевелить руками — они затекли. Складывалось впечатление, что он бездвижно стоял на голове. Очень долго, из-за чего кровь медленно, но верно стекала к мозгу.
Ещё Сокол отдалённо слышал песенку, от которой волей-неволей пробегали мурашки. Она имела весьма специфичный текст, связанный с убийствами, расчленениями и прочими жуткими штуками, с которыми нормальный и здоровый человек не хотел бы даже пересекаться.
Добивало всё и то, что помимо страшненькой песни был неприятный запах, схожий чем-то с вонью на рынке возле мясных лавок. Только здесь он был более тошнотворный, словно мясо провалялось на солнцепёке несколько дней, сгнило и теперь почётно лежало с опарышами в середине замкнутого, без окон, помещения, чтобы пытать любого, кто сюда забредёт.
Разумеется, долго так спать нельзя. Сокол, понимая это в бессознательном состоянии, не жаждал отправиться на тот свет, будучи неясно где. Поэтому он открыл глаза.
И, по правде говоря, лучше бы всё же держал их закрытыми.
Тусклое освещение психологически давило, встречающиеся с завидной регулярностью брызги крови вызывали животный ужас. Большая печка, от которой шёл основной свет, находилась в другой комнате, отделённой от той, в которой был Сокол, двумя грязными стенами, образующими между собой широкий проход. Из-за этого подвал, а это, без сомнений, был он, мигом приобретал приличные размеры.
Сокол попробовал потрясти руками, но они оказались связаны. К тому же, как ни парадоксально, он висел вверх ногами. Теперь картинка более-менее складывалась во что-то цельное.
Постаравшись развернуться, что было невероятно трудно, Сокол заметил неподалёку от себя Медею, которая была в аналогичном положении, что и он. Внизу валялся связанный Стриго. Если бы оуви не сопел и не пыхтел, как при кошмаре, то Сокол бы решил, что тот мёртв.
Возле устрашающей печки был длинный стол, на котором лежал перемотанный цепями Делеан. Его небрежно сложенный плащ свисал со стула, клонившегося набок.
Делеан дёрнулся, и это дало Соколу маленькую надежду, что хоть кто-то придумает способ выбраться отсюда, потому что сам наёмник, к несчастью, умом не отличался. Он упорно вспоминал события, которые привели их сюда, в мрачный подвал, но пока без особого успеха. Всё было как в тумане.
— Делеан!
— Сокол?
— О Сущий, да! Это я. Где… где мы?
— Не имею понятия, — раздался резкий металлический звук — это нивр предпринял новую попытку выбраться. — Кое-кто привёл нас к одному индивиду, не внушавшему никакого доверия. Тот под предлогом помощи напоил вас, а после мы очутились тут. Интересно, чья эта вина?