— А ты знал, что открытое манипулирование другими — это признак неадекватности?
М-м-м, это называется слегка иначе.
— О, да ладно! — буркнул Сокол.
Ветер ворошил вьющиеся тёмно-русые волосы, из-за чего их приходилось регулярно заправлять за уши. Соколу было неважно, как он выглядел, но ему совершенно не нравилось, когда прядки лезли в глаза. Его это бесило!
Он смотрел на небо, вспоминал звёзды и то, как фантазировал с ними всякие небылицы. Он одушевлял их, давал им титулы, имена — всё как у людей. Ему стало тошно от столь детского поведения.
— Что… что будет дальше?
Ты умрёшь. И здесь даже не понадобится моя помощь.
Сокол раздражённо фыркнул.
— Я не грублю тебе. Неужели так сложно нормально ответить?
А зачем? Это скучно. К тому же всё очевидно. Зачем что-то выдумывать?
— Потому что так устроены люди, — горько усмехнулся Сокол. — И мы нуждаемся в фантазиях. Иначе всё теряет смысл.
Печально. И глупо. О чём ещё поведаешь, о всевидящий?
— Какие у тебя планы? Кроме захвата моего тела.
Захватить чужие?
— Как остроумно! Я, Сущий тебя подери, серьёзно. Если не хочешь говорить об этом, то расскажи хотя бы о своих ценностях. Они-то у тебя есть?
Ты ещё не подрос для таких высокоинтеллектуальных тем. Но я поделюсь с тобой, человечишка, ведь кто, если не я? Ценности — это слово, за которое все цепляются, но которое бесполезнее твоего существования. Есть только ориентиры, к которым стремишься. Это же я советую и тебе.
— Что ж, — Сокол задумчиво почесал затылок. — Это тоже… имеет место быть.
Это не «имеет место быть». Умей различать понятия, тупица. Как я буду делать тебе мозги, если у тебя их попросту нет?
— Ты заносчивый идиот.
Удивительно, но факт! Ты ничем не лучше меня. Можно даже сказать, что хуже. Что ты из себя представляешь? Ничего. А меня знают. Мне, если ты не заметил, поклоняются. Ты создаёшь проблемы, от которых все страдают, а я, как благородный рыцарь, вытаскиваю из них твою тощую задницу. Я, как Сущий, прощаю тебе грешки, чтобы ты с чистой совестью продолжил убивать дальше. Поэтому не тебе судить, кто я.
Сокол промолчал. Возможно, это было правильное решение в подобной ситуации. Возможно, нет, и стоило в ответ нахамить Ахерону, чтобы доказать ему, что Сокол не тот, кого можно без конца унижать и недооценивать. Но после этого дух не начнёт его резко уважать. Он посмеётся над ним. И парирует колкостью. Сокол проходил через это не раз.
Он сорвал цветок насыщенного жёлтого цвета, чуть приподнял, чтобы разглядеть повнимательнее просвечивающиеся лепестки.
Его спутники были правы. С духом надо быть в хороших отношениях, чтобы добиться хоть каких-то результатов. Они вдвоём застряли в одной оболочке, значит, они обязаны были сглаживать между собой конфликты, чтобы не погубить друг друга в порыве эмоций.
Сокол не знал, что предложить Ахерону взамен. Он не умел торговаться, но зато мог аргументированно объяснить пользу от сотрудничества, которое, сложно с этим спорить, было разумным.
А ещё, втайне, он был не прочь научиться обладать магией, которую ему, хоть и с одолжением, даровали.
— Ахерон.
Ох, я польщён, что человечишка запомнил, как складываются буквы в моём имени. Чем ещё ты меня удивишь?
— Я хочу пользоваться твоей силой. Свободно.
Тишина.
Сокол кашлянул в кулак, убрал цветок. Почему дух молчал?
— Эй?
Я пытаюсь переосмыслить твой вопрос. Мне показалось или ты, птенчик, возомнил себя тем, кем ты никогда не будешь являться?
— Твоё негодование вполне оправдано…
Это не негодование. Это культурный шок.
— Просто послушай меня. Если мы будем вечно конфликтовать, то нас убьют. И я не шучу, — Сокол ощущал себя отчаявшимся безумцем, который общался с пустотой. — Ты же тоже не можешь как раньше распоряжаться своей магией из-за меня, я прав? Я не знаю, почему мы вместе, но все эти непроизвольные всплески твоей силы — они опасны. Это факт. Прознай про нас другие люди, мы попадём в серьёзную беду.
Смертная жизнь ничего для меня не значит.
— Я не позволю тебе убить других. И, поверь, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы не дать тебе вырваться.
Левая рука поднялась, но Сокол перехватил её и прижал к земле. Он был настроен решительно, и он точно не был тем растерянным человеком, слабостью которого Ахерон неоднократно пользовался. Здравый рассудок, холодный расчёт — вот идеальная формула, чтобы свести контроль духа на корню.