— Очевидно, ты в порядке.
— В прекраснейшем…
— Эй! Мы здесь!
Сокол встрепенулся. На дорогу, из другой части леса, выскочила Медея, а за ней, кое-как поспевая, Стриго. Она, широко улыбаясь и призывая Сокола и Делеана подойти к ней, помахала им рукой.
Судя по их внешнему виду — они были в порядке, и у Сокола, задержавшего дыхание, отлегло от сердца.
Не дождавшись, пока спутники опомнятся, Медея сама кинулась к ним и на ходу, своим звучным голосом, предприняла попытку оправдаться:
— Простите, что не откликнулась, когда вы звали — у нас произошёл небольшой казус… Однако! Стриго летает!
— Ну… я и д-до этого умел…
— Он летал, представляете!
— Эт-то н-не п-повод для г-гордости… — стушевался оуви. — Все м-мы… умеем.
— Потом его занесло, и он застрял на дереве. Мне пришлось вытаскивать его.
— Я с-совсем р-разучился… — неловко посмеялся Стриго и отвёл глаза вбок. — Я т-такой н-непутёв-вый…
— Дело практики. Потренируешься — и будешь бороздить просторы.
— Я б-бы хотел, но я с-сомневаюсь…
Сокол, пока Медея шла к нему, успел встать на ноги и натянуть на лицо беззаботную улыбку. Невзирая на то, что запястья продолжали ощутимо пульсировать, он радостно подхватил Стриго и поднял его над своей головой.
— Ты огромный умничка!
— М-мой с-спаситель, — Стриго взвизгнул и зажмурился, — н-не н-надо… Я б-боюсь в-выс-сот-ты!
Сокол думал над этим признанием долгие пару секунд. Он опустил оуви, тут же обнявшего себя за плечи, и непонимающе на него уставился.
Оуви, имеющий крылья для полёта, боялся высоты? Это был какой-то нонсенс, абсурд. Как такое возможно?
— Что? — почти одновременно спросили Медея и Сокол.
— Я н-не з-знаю… — занервничал Стриго от повышенного к своей скромной персоне внимания. — Это с-с р-рождения у меня… все с-смеялись над моей… н-над этим… над этой м-моей огран-ниченностью.
Делеан фыркнул.
— Но ты же полетел.
— Я н-не с-специально… это с-случайно вышло! Просто мои крылья… они в-восстановились после… — оуви мельком посмотрел на Медею. — Одних с-событий. Я решил их размять, н-но… п-полетел… как-то…
— О Сущий, малыш, не оправдывайся, — Сокол присел на корточки, чтобы поравняться ростом с оуви. — Я тоже высоту недолюбливаю. И темноту. Это нормально.
— В этом п-правда н-нет н-ничего… пост-тыдного?
— Слабаки со страхами умирают сразу, — добавил свою лепту Делеан.
— Но только лгуны будут утверждать, что они бесстрашные, — парировал Сокол, сверля Делеана гневным взглядом. — Потому что каждый чего-то боится.
— Необычно слышать столь длинную жизненную речь про ложь от того, кто мастер в ней.
— Говорит тот, кто избивает ни в чём не повинные души, хамит, манипулирует и давит на тупую жалость.
— Мальчики, — Медея мило улыбнулась. — Вы забываетесь.
— Короче, малыш, — Сокол, послав Делеана, вернулся к Стриго. — На нет и суда нет. Боишься летать — и Сущий с ним. Ты всё равно самый смелый и лучший.
— Полностью поддерживаю, — ласково сказала Медея. — А те, кто тебя обзывал, сами имели кучу комплексов, которые вымещали на тебе.
В янтарных глазах оуви начали собираться слёзы. Он быстро вытер их и с благодарностью прижался к наёмнику. Медея присоединилась к ним и обняла их обоих.
— Какой кошмар, — Делеан с негодованием отвернулся, лишь бы не видеть эту слащавую сцену.
— Тебе необязательно быть такой букой.
— Терпеть не могу эти телячьи нежности.
— Жаль, — взгрустнула Медея.
— Ни капельки, — довольно усмехнулся Сокол. — Здесь всё равно нет места.
— Сокол, ты жестокий придурок.
— И ты меня таким любишь.
— Больно ты нужен.
— Что, вообще не прониклась ко мне? — искренне поразился Сокол и невинно поморгал. — Я же чудо.
— Ч-чудо! — охотно согласился оуви.
— Вот Стриго меня любит. И я его тоже. А тебя — нет.
Медея шутливо пихнула наёмника, отчего тот, проявив весь свой актёрский талант, захныкал, как перед смертью. Лиднер передразнила его, и в итоге оба рассмеялись.
Сокол поцеловал Стриго в макушку и показал неприличный жест Делеану, который на это ребячество повёл носом и покрепче сжал губы, чтобы не уподобиться наёмнику.
Оставшаяся часть пути прошла бодро. Если не считать, конечно, унылого нивра, дувшегося без причины на окружающих его созданий и на природу в том числе.
Стуча в дверь, Мавор не представлял, как отреагирует на этот визит Цирцея. Насколько он знал, та не переваривала незваных вечерних гостей, но зато лелеяла спокойствие и равномерное течение жизни.