— Я слушаю вас, идиоты, — страдальчески простонала Медея. — С вами невозможно спать!
— С нами — нет, но без нас — да. В гостином доме есть всё для твоего удобства, — попытался схитрить Сокол. — Уже поздно, Медея. Нам пора.
— В задницу тебя и твой нравоучительный тон для идиотов, — Лиднер махнула на наёмника, с горем пополам очутилась на ногах и пошла к барной стойке — требовать себе новую кружку эля.
— Она сейчас устроит там полный разнос.
— Мой с-спаситель, почему б-бы вам… не… увести м-мисс от-тсюда?
— Потому что она врежет мне, — Сокол откинулся на спинку стула. — А умирать мне рано.
— Такого везучего болвана, как ты, сложно завалить.
— Изумительный комплимент.
— Мне з-здесь не н-нравится, — захныкал Стриго. — Ж-жут-тко. И г-громко!
— Согласен, малыш, но мы не можем оставить Медею одну, — пояснил Сокол. — Ничем хорошим это не кончится.
— Ведь ты на собственной шкуре испытал сие редкий опыт, не так ли?
— Ты меня достал.
Раздался глухой звук упавшего тела. Сокол сориентировался сразу, он повернулся к Медее, грозно возвышающейся над валяющимся мужчиной, сопоставил факты и поднялся, чтобы спасти её от будущих проблем.
— Ты тоже собираешься пялиться, урод?
— Нет, я, — другой обыватель сразу отшатнулся. — Я случайно.
— Ах случайно ты… Иди в задницу!
Медея ударила его по паху, тот согнулся и застонал от боли. Она врезала следующему человеку, который, по её мнению, тоже без стеснения смотрел на неё.
— Стерва!
Завязалась драка, и Лиднер была в самом центре этого мордобоя. Она ловко уворачивалась от соперников и добивала их своими кулаки. Медея использовала победный клич каждый раз, когда тело соприкасалось с полом, и это ещё больше злило окружающих её мужчин и некоторых женщин, пришедших отдохнуть, а не драться.
Сокол, которому было трудно незамеченным протискиваться между людьми, отталкивал от себя особо буйных. В конечном счёте он, как и все, невольно присоединился к этому жестокому веселью, хоть и намеревался только забрать Лиднер, чтобы уйти из таверны раз и навсегда.
— Медея!
Он потянулся к ней, но та, не узнав в нём знакомого, вмазала ему по лицу. Сокол повалился на остальных, те его кинули вперёд, из-за чего он снова встретился с Медеей, не пожалевшей сил опять его стукнуть.
— М-мой спаситель! — оуви подскочил, но Делеан грубо его оттащил. — От-тпустите!
— Тебя там затопчут и прикончат. Тебя устраивает такая судьба?
— Н-нет, но…
— Молчи. Я разберусь.
Делеан логически для себя рассудил: больше он в людские таверны не сунется. Мало того, что они были грязными, так ещё и цивилизация здесь была на самом примитивном уровне.
Он не ожидал от Лиднер подобного поведения. Сокол тоже… придурок несчастный. Зачем он полез в самое пекло? У него не было шансов, он ничего бы не исправил. И для чего, спрашивается, так храбриться?
Эти люди были странными. Сам Делеан тоже считал себя не совсем разумным существом, потому что вместо того, чтобы отсиживаться на безопасном расстоянии, он примкнул к этим животным, дерущимся из-за сущего пустяка.
Его ловкость помогала ему уклоняться от людей и не вступать с ними в полноценную драку. Но даже нивр был не всемогущ, потому что толпа агрессивных пьянчуг сломила и его.
Ему прилетело в живот, в ответ он, не забывая придерживать капюшон, благополучно отправил обидчика в долгий нокаут. Следующему Делеан сделал подсечку, а когда тот упал, нивр, не заботясь о том, выживет он или нет, впечатал острый носок обуви ему в висок.
Делеан помог Соколу отбиться от наиболее сильных противников. Целых и невредимых, а главное — живых дебоширов было всё меньше и меньше, ещё немного — и они бы одержали победу, спасли Медею и пошли бы отсыпаться.
Дверь в таверну с треском открылась и накренилась вбок — петли не выдержали могучего удара ногой. Стража, слегка шатающаяся и, без сомнений, отлично праздновавшая Фестиваль, вытащила из ножен мечи и наставила их на всех, кто был в сознании.
— Что за бардак?!
Хозяин, выскочивший из-за барной стойки, нарушил гнетущее молчание своим пронзительным криком:
— Они чуть не разгромили всё! Арестуйте их! Арестуйте!
— Неправда! — вступилась за всех, в частности за себя, Медея. — Вы… м-м… травили людей своей бурдой!
— Что за вопиющая ложь!
— Вы сами нагло лжёте!
— Медея, угомонись! — Сокол аккуратно подкрался к Лиднер. — Не рой себе могилу!
— Если в законе есть глава, в которой написано, что нас можно травить, то тогда я извинюсь!
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.