Сокол захотел выбраться из-под рук духа, но вся решимость молниеносно исчезла и заменилась непонятной смиренностью.
— Это не ты…
— Нет ничего плохого и в том, чтобы остановиться прямо сейчас и подумать о том, как хорошо было бы немного поспать. Капельку. Все заслуживают отдых после долгого пути.
Орёл несильно надавил на плечи Сокола, и тот, поддавшись, почувствовал, как его ноги покорно сгибаются под чужой силой.
— Во сне нет печалей, вины и злости. Там лишь счастье и лёгкость. Тебе не придётся принимать сложные решения или кого-то терпеть. Только ты будешь играть роль. Это так пленительно, не правда ли, птенец?
— Я… да…
— Ты веришь мне, Сокол? В то, что я могу дать тебе желаемое?
— Орёл… мне так жаль…
— Всё в порядке, птенец. Всё в порядке, — он погладил человека по голове. — Никогда ни о чём не жалей.
Сокол опустился на колени и доверчиво заглянул в лицо Орла, чтобы вновь получить его одобрение, которого в последнее время так не хватало. Ему улыбнулись, и он лёг на невидимый пол, обнял себя руками и сделался маленьким, жалким и беззащитным. Таким, каким он был в далёком прошлом: нескладным и неопытным мальчишкой, думающим обо всём на свете.
— Да, ты молодец. Хороший мальчик, — Орёл, вкушая его слабость, убрал упавший на лоб Сокола мокрый волос. — Отбрось все проблемы. Они тебе не нужны.
— А как же…
— После. Всё после.
— Но Медея… и Стриго…
— Сокол, мой милый Сокол, как ты им поможешь, если тебе самому нужна помощь? Закрой глаза. Всего на минутку. И ты узнаешь, как прекрасно спать.
Сокол зажмурился. Что-то мешало ему. Что-то внутри настойчиво твердило и предупреждало его о иллюзии происходящего, наигранности. Сокола раздирали новые противоречия, твердящие ему о том, что он обязан понять, в чём дело. Вдруг от этого зависела чья-то жизнь?
— Я не могу.
— Птенец, ты много думаешь, — Орёл аккуратно убрал руки наёмника, освободил его от собственных тисков, в которые он себя загнал, и ласково перебрал пряди, как делала это мать, успокаивающая ребёнка. — А тот, кто много думает, не обретает счастья.
Сокол перевернулся на спину, протёр глаза, видящие размыто из-за слёз. Орёл перед ним был таким же, как и всегда: с такой изящной густой бородой, с короткими волосами, зачёсанными назад, и с морщинками вокруг рта.
Но в этом Орле было что-то не то. Это была какая-то бледная копия, пытающаяся походить на свой оригинал.
Как будто этот Орёл… был пародией, восставшей из мёртвых.
— Орёл?
— Конечно, Сокол.
Лицо ненастоящего Орла стремительно, как по щелчку пальцев, начало изменяться. Оно становилось худым, почти костлявым. Показалось мясо, а после него — и сами кости, рассыпающиеся в прах.
На месте Орла теперь был фиолетовый сгусток без различимых очертаний и без намёка на тело. С него капала такая же фиолетовая вязкая жижа и текла в сторону Сокола, которому пришлось срочно приходить в чувства и ползти прочь от этой гадости. Но всё как назло кружилось, а координация напоминала координацию пьяницы, а не здорового и трезвого человека.
— Дух!
Спасибо, что никак не можешь выучить моё имя, идиотина.
— Сущий, как я сразу не догадался!
Потому что ты тупица. Вот и весь твой секрет. Неужели было так трудно провалиться в сон? Ты бы сделал мне огромное одолжение!
— Ага! Конечно! — Сокол с неприязнью оттряхнул от себя жижу и с горем пополам поднялся. — Уже бегу и волосы назад.
До таких крайностей не… А, это такая глупая человеческая шутка?
Бровь Сокола вопросительно взметнулась вверх, он скрестил руки на груди и посмотрел максимально осуждающе на сгусток впереди. Тот, видимо, даже остолбенел от смелости, проявленной наёмником.
— И ты ещё называешь меня тупым?
Если я не знаю, что значат твои фразочки, это вовсе не делает меня безмозглым. Между прочим, я…
— Бла-бла-бла. Мне неинтересно. Ты продул. Я хочу выбраться отсюда.
Фиолетовый в мгновение ока стал багряным.
Нет. Я ещё не проиграл. И не собираюсь проигрывать.
— Ну, это стало твоим хобби, так что… Э-эй! — Соколу пришлось снова откидывать от себя неприятные сгустки и уворачиваться, когда эта дрянь становилась особо быстрой. — Хватит разбрасываться этой штукой!
Это не… Неважно!
Дух в странном и бесформенном образе двинулся на Сокола, а тот, не находя никаких вспомогательных предметов, развернулся, чтобы побежать, но всё окружающее его пространство, подчиняясь явно воле сверхъестественного существа, не позволило человеку сделать и шагу.