Медея, прикрывая Стриго, оглядывалась по сторонам. Сокол стоял дальше всех, Делеан — ближе к оуви и Лиднер. Нападение прекратилось так же неожиданно, как и началось, и в этом чувствовался подвох — все его понимали, в том числе и Стриго, далёкий от военных дел.
Но тут в них полетело копьё. Сокол, заметив его, вовремя успел убежать. Когда за первым не последовало второго, он набрался смелости и приблизился к нему. Возле наконечника висела обычная однотонная красная ленточка.
— Что за ерунда?!
— Сокол, уходи!
— Что? Почему?
— Это га́умы!
— А?..
Земля пошла ходуном, как будто все злые, переполненные чистейшей ненавистью создания вырвались из тьмы на свободу, к голубому небу, чтобы и его тоже поглотить своей густой чернотой.
Деревья, покорно поддаваясь чужой силе, накренились и пропустили крупного, выше любого огра, монстра, который напоминал бесформенный булыжник и двигался благодаря лишь чуду. Его разноцветные овальные глаза украшали тупую плоскую морду, длинные отростки на голове метались и заменяли руки, которых у чудовища попросту не было. Короткие ноги без проблем перемещали тяжёлую тушу, а хищный оскал пробирал до мурашек. Во лбу у него был синий кристалл, тускло светящийся фиолетовым, а на его спине сидело нечто, отдалённо похожее на человека. Оно было полностью заросшим, низкого роста, в потрёпанной рваной одежде, закрывающей всё его лицо. Оно держало такого же цвета камень и, очевидно, благодаря нему управляло своим «питомцем».
— О проклятье! Что это за штука?!
— Сущий, я думала, они вымерли!
— Ха-ха!.. Как смешно! Я бы с тобой поспорил, Медея!
Если бы Сокол мог, то он бы переместился куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Вживую видеть, как что-то непонятное переставляло ноги, как готово было убить одним своим весом, как рвалось в один присест сожрать тебя — было выше его сил. Никакая страшилка из детства не сравнится с суровой реальностью, способной с лёгкостью породить неописуемый ужас.
С беззубой улыбающейся пасти монстра стекала красная жидкость вперемешку с чем-то белым, он не моргал, из-за чего его глаза были опухшими и кровяными. Из двух ноздрей капали фиолетовые выделения. Сокол, засмотревшись на узорчатую каменную кожу, не сразу осознал, что шёл к нему, а когда опомнился — уже ничего не мог поделать со своим телом.
— Сокол!
Медея кинулась к наёмнику, находящемуся явно не здесь, и упустила момент, когда на Стриго прыгнул с дерева странный низкорослый человек в лохмотьях. Оуви заверещал, но ему умело и крайне быстро перемотали клюв, чтобы тот замолчал.
Делеан был в наиболее выгодной позиции: все перед ним были как на ладони, и он мог правильно оценивать обстановку. Он с мечом наперевес побрёл к врагу, но сзади на него абсолютно бесшумно набросили сетку, гурьбой повалили на землю и, как Стриго, обездвижили.
Нивр, хваставшийся своей силой, оказался ничем не лучше оуви. Оба были повержены простыми созданиями, знающими, что такое командная работа.
Делеан, не сдаваясь, забарахтался, сумел скинуть с себя парочку вредителей, но окончательно запутался в сетке. Несмотря на собственную гордость, разумом он отлично понял, что без помощи не разберётся и что смерть одного, в данном случае — Сокола, ничто по сравнению с гибелью двоих.
— Медея!
Лиднер молниеносно среагировала на имя. Она развернулась к нивру и притормозила, и этого было достаточно, чтобы она увидела, в каком безвыходном положении были Стриго и Делеан. Но она не поспешила к ним на выручку.
Перейдя снова на бег, Медея врезалась в Сокола и вместе с ним кубарем покатилась к монстру, взревевшему от того, что его жертву пробудили от гипноза. Оно наобум махнуло отростками и повалило близлежащие деревья, завопило, нагнулось и резко выпрямилось, из-за чего всадник, не удержавшись, упал с высоты вниз. Камень управления вдребезги разбился, сияние кристалла во лбу монстра — погасло, что ознаменовало лишь одно — контроля над ним больше нет.
Гаумы, забыв и про Стриго, и про Делеана, запищали и кинулись врассыпную. Чудовище сделало огромный шаг, схватило отростками первого попавшегося и сожрало.
Медея внутренне кричала, но внешне была неприступна. Она влепила валявшемуся на спине Соколу пощёчину и сорвавшимся голосом спросила:
— Где твой дух?! Пусть сделает то же, что и с моим отцом!