— Какой… — он заметил за спиной Лиднер отростки и откатился с ней именно тогда, когда монстр собирался их безжалостно раздавить. — Надо прикончить его другим способом!
— Нет никакого другого способа, Сокол! — Медея толкнула наёмника в грудь. — Тебе нужно позволить ему выйти наружу, иначе нас убьют! Мы не справимся без него!
— Нет, Медея… Я…
— Оно идёт к Стриго и Делеану!
Воплощение самого кошмара могло без проблем превратить любой организм в ничто, но вместо этого оно предпочитало хватать низкорослых дикарей своими отвратительными недо-руками и пожирать, словно оно нуждалось в этой маленькой еде, по факту не играющей для него никакой роли.
Делеан, прощаясь с жизнью, с ужасом смотрел ему прямо в глаза. Он не мог избавиться от невыносимой тоски, проснувшейся вместе с осознанием, что он подвёл и свою Королеву, и свой народ. Он почти поверил непонятно кому — и вот к чему привела эта доверчивость. Люди выживут, а он — нет. Ему нужно было сразу дать дёру, чтобы выбраться из передряги невредимым. Но разве Делеан был трусом? Разве он был таким же, как подлое человечество?
Вдруг монстр остановился и медленно повернулся к Соколу, бросавшему в великана камушки. Будь Делеан не в ловушке и на свободе, то он бы рассмеялся от этой абсурдной картины, но сейчас он искренне был благодарен ему за шанс не умереть в чужом Королевстве от непонятно чего при самых позорных обстоятельствах.
От паники, подобравшейся к нему столь близко, от всех пережитых волнений Делеан неожиданно для самого себя потерял сознание.
— Слышь, упырь! Да-да, ты! Поздравляю тебя! Ты, Сущий дери, побил все рекорды по тупизне, представляешь? Какой же ты идио-о-от! Ты в курсе, что даже огры красивее тебя, а они, между прочим, самые уродливые? Ты вообще спишь? Я тебе настоятельно… о-ой, мамочки!
Кажется, даже зловещая улыбка «упыря» стала чуть грустнее. Но в его оправдание можно сказать, что не каждый способен вытерпеть столько оскорбительных слов в свой адрес. Поэтому он, не найдя ничего лучше, решил задавить своего обидчика — у него это получалось лучше всего.
Отросток направился к Соколу, однако тот, усмехнувшись этой предсказуемости, побежал к врагу.
— Что ты делаешь, Сокол?!
— Всё под контролем!
— У тебя ничего не под контролем!
— Не сглазь!
Второй отросток также промахнулся и не попал по цели. Послышался новый рёв, разноцветные глаза судорожно забегали. Монстр размахивал своими конечностями, и если сначала Сокол предугадывал его медленные хаотичные движения, то после они ускорились, и наёмник взмолился Сущему, чтобы не оплошать и не попасться.
Сокол приблизился к чудовищу и обогнул его так, чтобы быть сзади него. Но тут его ждал сюрприз в виде выросших коротких щупалец, идущих, как шипы, вдоль каменной спины. Они, извиваясь, обрывали все шансы забраться и оседлать монстра.
— Вот… срань…
Недо-рука задела Сокола, обвилась вокруг его талии и кинула прочь от себя. Чудовище победоносно взревело и затопало ногами, из-за чего вызвало землетрясение. Оно было очень радо, что расправилось с тем, кто так сильно его раздражал.
Неудачно приземлившись, Сокол готов был следом за Делеаном потерять сознание. Всё темнело и кружилось, зрение размывалось. Лес, внезапно увеличившийся, заключил его в тиски и сдавил, сделал мелочным, никудышным — застрявшей в паутине мошкой, которую вот-вот намеревался съесть подкравшийся паук.
— Сокол, о Сущий, я сейчас… сейчас приду!
Медея собралась с последними силами, но предупреждающе упавший прямо перед ней отросток поднял пыль и откинул её слабой волной назад.
Наёмник не слышал и не видел Медею, старавшуюся сделать хоть что-то, чтобы прийти к нему на помощь. Он был словно в воде — задыхался, хватался за что-то невидимое, панически трогал свою шею, царапал её, чтобы разодрать кожу, в которой он был заточён, как в тюрьме.
А потом всё прекратилось, исчезли тяжесть и сковывающая боль, и его тело уверенно встало на ноги. Хрустнули руки, шея. В резко наступившей тишине отчётливо послышался довольный вздох. Пальцы вытерли с уголков губ, растянутых в улыбке, кровь. Узкий зрачок окутывала фиолетовая радужка, пугающая своей неестественностью.
Он блаженно вскинул голову, и весь мир будто потемнел.
Глава 9. Хрупкий контроль. Часть вторая
— Сокол…
Медея испугалась. Но теперь этот страх внушал не огромный великан с мёртвыми глазами, а Сокол — такой спокойный, холодный и с походкой, нехарактерной для него. В нём не было ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что он — это он настоящий, а не более жестокая версия, которую он старательно в себе прятал. От него исходило сверхъестественное свечение, выдающее с потрохами всю его истинную нечестивую сущность, и Медея наивно обняла себя, чтобы отгородиться от Сокола, которого совсем не узнавала.