Бурус не ограничился указанием направления, он потребовал назвать место, где притаился Винсент.
— Лесок там, усадьба, — развел нематериальным руками дух. — Названия не знаю, могу уточнить по цепочке, но долго, господин маг.
— Долго — это сколько? — уточнил Бурус.
Призрак задумался и выдал:
— У нас времени нет.
Судебный маг едва удержался от крепкого словца и крепче затянул невидимый аркан вокруг духа. Тот заволновался и обещал устроить все в лучшем виде. В итоге не прошло и четверти часа, как Бурус отчитался перед Брагоньер и тем самым сохранил непыльное место. Соэр правильно заметил, Совер — город сонный, где еще судебный маг сможет в рабочее время трапезничать в трактире? Из соперников у Буруса — четверо гоэтов. Он милостиво позволял им искать коров и делать переводы, себе брал высоко оплачиваемые дела.
Разумеется, потеряй маг должность, поток денег в карман заметно уменьшился.
Духи утверждали, поместье принадлежит некому лорду, однако имени его назвать не могли. Владелец там не появлялся, дела вел через управляющего. Зато Бурус получил точные координаты и выяснил занятные подробности.
— Темного мага там приняли как хозяина. Лежит, вино попивает, — доверительно сообщил дух, мечтая скорее освободиться от аркана.
— А браслеты?
Бурусу даже обидно стало. Неужели зря старался? Пусть в пыточную соверского мага не позвали, оковы защелкивал именно он.
— Нету никаких браслетов! — буркнул призрак и сердито напомнил: — Пора бы и отпустить. Я вам не бесплатный осведомитель.
Бурус покосился на Брагоньера и развеял чары. Дух тут же улетел. Другие бестелесные сущности давно поспешили скрыться. Казалось, в Совере не осталось ни одного представителя иного мира.
Соэра полученные сведения удовлетворили. Он скупо поблагодарил мага за работу и занялся организацией поискового отряда.
Люди Сольмана объявились сами. Подошли на улице и почтительно поклонились. На вид они ничем не отличались от обычных горожан, один и вовсе похож на бродягу, однако выдавали глаза. Обычный человек смотрит на один предмет, сотрудники Тайного управления умудрялись подмечать все вокруг. Брагоньер не стал привлекать к ним лишнего внимания и жестом приказал следовать за собой.
Со стороны казалось, каждый занят своим делом. Бродяга, бряцая кружкой, просил милостыню, купец деловито шагал в трактир, соэр возвращался в гостиницу. Вновь троица встретилась в одном из переулков, куда не выходили окна домов. Надежно прикрытые пустыми пивными бочонками, они смогли поговорить.
Люди Сольмана поступали в полное распоряжение Брагоньера. Тот сообщил им полученные от духов сведения и велел отыскать поместье. Агенты кивнули и растворились среди обителей провинциального городка.
Уладив необходимые формальности и сделав парочку запросов, соэр, наконец, переступил порог гостиничного номера. Ужин — дела затянулись до ночи — по его приказу принесли сюда же. Не обошлось без коньяка: Королевскому прокурору требовалось привести мысли в порядок.
Эллина встретила супруга на пороге спальни — она сняла самый лучший, двухкомнатный номер. Бледная, в одной сорочке, гоэта казалась призраком самой себя. Эллина молча смотрела на то, как муж, хмурясь, перебирает письма, а после, прижав руку ко рту, поспешно скрылась в уборной.
— Тебе настолько плохо? — полетел вслед голос Брагоньер.
Как бы он ни был поглощен делом, состояние жены, разумеется, заметил. — Я позову врача.
— Не надо, — устало отозвалась Эллина и вновь вышла в гостиную. — Он уже приходил.
— И? — цепкий взгляд соэра остановился на животе благоверной.
Гоэта потупилась и робко улыбнулась.
— Ты оказался прав.
— Сколько?
— Ольер, — запротестовала она, — разве можно такое знать!
— Очень даже, — пожал плечами Брагоньер и отложил письма. — Считай моей прихотью.
— Меньше месяца, — Эллина оттаяла, начала расцветать.
Соэр кивнул, встал и подошел к жене. Он привлек ее к себе и скупо поцеловал в лоб. «Спасибо, не в живот», — обиженно подумала гоэте. Она ожидала большей нежности.
— Так, а почему по вечерам тошнит? — Допрос еще не закончился.
— Нервничала и ничего не ела, — призналась Эллина.
Супруг нахмурился и потащил к столу с накрытым ужином.
— Чтобы все съела! — скомандовал он. — Думай о ребенке, Лина.
— А о тебе? — Она подняла голову и заглянула в глаза мужу.
В зрачках плескалась тревога. — Малис рассказал, темный сбежал…
На щеках соэра на мгновенье проступили желваки, рот дернулся.
Забери демона некроманта! Эллина с таким трудом забеременела, а он провоцирует выкидыш.
— Он соврал, — заверил Брагоньер и присел рядом с женой.
— Поводов для беспокойства нет, обычные рутинные дела.
Ешь. Завтра вернемся в Сатию. И поменьше общайся с господином Вером, — в голосе проступили командные нотки.
— Он не лучшая компания для леди.
Гоэта не ответила. Супруг и прежде не жаловал Малиса, что не мешало Эллине относиться к другу и первому мужчине с неизменной теплотой. Вот и теперь… Обычное самодурство.
Ревность и ненависть к темным.
Эллина ела безо всякого аппетита, только потому, что надо.
Из головы не шел сбежавший преступник. Опасность затмила радость от долгожданной беременности.
Темные мстительные, гоэта успела вдоволь хлебнуть их способов платить за обиды. Винсент Маснед вряд ли забудет унизившего его инквизитора. Раз так, жизнь Брагоньера под угрозой, и гоэта обязана ему помочь. Похоже, пришла пора навестить «Белую мышку», попросить коллег оказать услугу правосудию. По старой памяти многие поработают бесплатно, остальным она заплатит, благо в средствах не ограничена.
Разумеется, провернуть все надлежало втайне от мужа.
Эллина уговорила соэра присоединиться к трапезе. Он лениво пережевывал куски, вновь углубившись в чтение, временами искоса посматривал на супругу и попивал коньяк.
Гоэте отныне предстояло довольствоваться водой и лимонадом, хотя душа просила рюмки граппы.
— Запрешь дома?
— Что? — Вопрос жены вернул Брагоньера к реальности.
Он сравнивал версии, пытаясь выбрать самую реалистичную, думал о предстоящем разговоре с графом Арским, отцом погибшего юноши.
— Запрешь дома и вызовешь мать, — мрачно повторила гоэта. — Надо же проследить, чтобы будущий баронет ли Брагоньер родился правильно. Что-то ты совсем не рад ребенку. — Эллина отложила приборы и промокнула рот салфеткой. Дурнота отступила. Действительно, следовало давно поесть. — Так хотел наследника, а теперь снова работа.
— Я рад, — вздохнул соэр, — но сейчас не самый лучший момент…
— Не вопрос, — гоэта встала. — Никто еще не знает.
— Лина! — Брагоньер рявкнул так, что супруга подпрыгнула и часто-часто заморгала. — Чтобы я никогда, повторяю, никогда подобного не слышал, — сквозь зубы процедил соэр, успокоившись. — Мой сын родится в срок, здоровым и сильным.