Фривольные мысли приводят к халатности, да чем может увлечь прикрытая легкой тканью прелестница? Брагоньер не понимал мужчин, которые любовались живописью. Ну, грудь, ну, бедра, не о чем мечтать. Самого его вот уже четыре года волновала только Эллина — единственная женщина, чье тело заставляло дышать иначе. И то соэру не пришло бы в голову ее рисовать: живая лучше.
Для плоти — публичные дома, а картины… Картины лишнее.
Портрет Арлана ли Сомераша, который на законных основаниях вскоре примерит корону — после смерти пасынка он из соправителя жены превращался в полноправного монарха, — заставил нахмуриться.
Подумать только, некогда Брагоньер так им восхищался, стремился во всем походить! Время расставило все по своим местам. Не сотвори себе кумира. Однако, несмотря на совершенный государственный переворот и пытки, которые соэр перенес по приказу тогдашнего герцога Ланкийского, Королевский прокурор уважал его. Умный политик, не отнимешь. И женил на Эллине — монарх пожаловал ей личное дворянство и приказал Брагоньеру примерить кольцо.
Соэр пересек кабинет и отодвинул кресло. Отсюда, из-за огромного стола красного дерева, покрытого традиционным зеленым сукном, просматривался весь кабинет: и стулья у стены, и ряды книжных шкафов, и пара мягких кресел для важных посетителей, и бюро с яшмовым письменным прибором, и прочие свидетельства высокого статуса владельца.
Постучавшись, вошла госпожа Вилье. Не с пустыми руками — с кофе и корреспонденцией. Пока она клала щипцами сахар, Брагоньер успел перебрать конверты и выудил самые интересные, служебные. «Жизнь Сатии» отложил на потом, чтобы не портить с утра настроение.
— Через полчаса, — соэр обозначил время, когда готов выслушать подчиненных.
Секретарь унесла поднос и плотно прикрыла двойные двери.
Брагоньер начал с донесения экспертов.
Похоже, улыбка сегодня не сойдет с его лица.
Эксперты превратили обрывок визитной карточки в весомое доказательство. На ней сохранились потовые следы владельца, раз так, установить его — дело ближайшего будущего. Пока же соэр читал портрет аристократа, который любил плотную бумагу и позолоченную каемку. И чем дальше, тем больше понимал, что безо всякой магии назовет его имя.
Ройс ли Трувель разорвал визитную карточку Второго префекта Сатии лорда Эйшена Намира, графа Скерского. Он был среди приглашенных на злополучный вечер, Брагоньер с ним здоровался. Только вот префект будто бы его не узнал.
Странно. Либо лорд пристрастился к товарам собственной лаборатории, либо послал на прием другого. Винсента?
Брагоньер задумался, позабыв о кофе. Полупустая чашка остывала, а соэр в мельчайших деталях воскрешал в памяти светский раут у сестры, как двигался лорд Намир, с кем говорил.
Подумать только! Соэр заподозрил бы во Втором префекте наркоторговца и заказчика убийства в последнюю очередь.
Лорд производил приятное впечатление, в деньгах не нуждался. Значит, именно на него работал Винсент. Только почему не выдал? Темный не стал бы покрывать шантажиста.
Зато теперь загадок не осталось: и шифровка, и настойчивое требование арестовать Малиса, и страх властей Совера перед неведомым вельможей, и пропажа визитной карточки из сумочки госпожи Медиры. Порой не замечаешь очевидного, не в силах собрать головоломку из разрозненных кусков.
Аристократа столь изощренным способом убил бы только аристократ, чтобы скрыть собственное преступление.
Кто мог купить поместье и скрыть данные о его владельце?
Брагоньер проверял, оно оформлено на вымышленное лицо.
Только тот, кто ведал кадастром? Правильно, Второй префект.
Одна маленькая горничная, гревшая постель, — и все полетело в тартарары.
Цепочка выстроилась, но в ней пока не хватало звеньев, как и улик для ареста лорда Намира. Как прокурор, Брагоньер не подписал бы ордер. Второй префект — не то лицо, которое можно пригласить в Следственное управление и на месте выбить показания.
Итак, вопрос первый.
Резкий росчерк пера в блокноте.
Винсент Маснед и граф Скерский — связь?
Вопрос второй.
Как Винсент попал в Морскую диванную и где пропадал до этого? Слуги клялись, что не видели его, только тот лакей.
После маг испарился. Иллюзия, артефакт перемещения?
Пункт третий.
Почему виконт разорвал визитку, отчего его убили? Ссора?
Возможно. Люди в сердцах рвут и выбрасывают бумаги.
Далее проще, шли ответы.
Шифрованные письма тоже отправляют люди, если Второй префект составил такое, Брагоньер узнает. Как и получит подтверждение или опровержение предположений насчет визитки на месте убийства господина Женда от духа Элии Медиры.
Разумеется, Брагоньер не смог усидеть на месте. Велев изложить прошения в письменном виде, соэр умчался в Следственное управление.
Господин Ульман, заслышав знакомые быстрые шаги, мысленно попрощался с кабинетом и принялся тоскливо собирать бумаги. Он не понимал, отчего Брагоньеру не сидится в уютном кресле, а тянет к прежней головной боли.
— Вер уже явился? — вместо приветствия с порога бросил соэр.
Ему не терпелось покончить с Винсентом.
— Сейчас узнаю.
Нынешний Главный следователь вызвал секретаря и с облегчением перевел дух, когда Королевский прокурор ушел.
Оставалось надеяться, больше не вернется.
Лош Фосс тоже пал жертвой жизненной энергии человека, который годился ему в отцы. Брагоньер поручил ему повторный опрос слуг графини Сорейской и солдат, дежуривших возле трупа виконта. Помощнику следователя надлежало выяснить, кто входил и выходил из Морской диванной, как вел себя Второй префект. Гостями соэр планировал заняться сам: те не пустили бы Фосса на порог.
Малис мерил шагами внутренний двор Следственного управления. Случайно или нет, он выбрал для прогулок пятачок возле входа в лабораторию.
— Хотите помочь? — Брагоньер кивнул на ступеньки.
— Благодарю покорно! — некромант сделал шаг вперед и подозрительно глянул на ожидавший их экипаж.
— Не беспокойтесь, вас в камере не запрут, — разгадал причину его опасений Королевский прокурор. — Задача понятна?
— Более чем, — темный маг усмехнулся и первым забрался в черную карету.
Артефакт перемещения приятно оттягивал внутренний карман.
Сегодня все случится.
Малис старательно прятал ухмылку в уголках губ. Пусть Брагоньер и дальше думает, будто ему претит поездка в тюрьму. Соэр умен, иначе бы не выжил, если догадается, мигом подвесит на соседней дыбе, благо доказательства вины черных магов собирали после их поимки.
Некромант забился в угол.
Сколько скорби впитала потертая обивка? Он чувствовал негативную энергетику арестантской кареты и поневоле сжимал руки в кулаки.
— Знаете, господин Вер, — ворвался в сознание голос Брагоньера, — пожалуй, я вас отпущу.