По инструкции “О нештатных ситуациях на кораблях межпланетного типа” последним прописанным действием при исчерпании всех способов спасения члена экипажа является следующая рекомендация: “Сохраняйте спокойствие. Спасательной командой или другими членами экипажа ведутся действия, направленные на ваше спасение”. И странным образом это чувство оказывается мне знакомым.
Кажется, мне было 4 или 5 лет. Наш район попал под плотный ракетный удар. На моих глазах ракета, прорвавшаяся сквозь купол воздушной защиты, ударила в соседний дом. Там жила моя лучшая подруга Чхон И. Дом сложился практически сразу. В нашем доме выбило все стекла, звуковой волной меня отбросило к противоположной стене — и только каким-то чудом разлетевшиеся в стороны брызги стекла не поранил меня.
В тот раз, как и в предыдущие, когда объявлялась срочная эвакуация, мы с мамой, схватив “тревожный рюкзак”, выскочили на улицу и побежали в сторону ближайшего бомбоубежища. Но обломки разрушенного дома, в котором жила моя лучшая подруга, перегородили улицу. Я помню, как из клубов пыли нам навстречу внезапно вывалился солдат, с лицом цвета хаки — такого же, как и его униформа, и стал кричать и жестикулировать, чтобы мы бежали в другую сторону. Кажется мы пробежали пару кварталов когда ещё одна ракета ударила где-то неподалёку. Земля подпрыгнула под ногами, по ушам больно ударило и всё вокруг снова заволокло плотным пылевым облаком. Я упала и больно ударилась, разбив колени. Мама подхватила меня и потащила в подвальную нишу ближайшего дома. Она оторвала рукав своей голубой рубашки, чтобы перемотать мне ноги, и я заметила, что её рука от плеча и ниже была в темно-рубиновой крови, которая, не останавливаясь, капала на бурую грязь бетонного пола. Мама сказала, чтобы я сидела на этом месте, а она пойдет за помощью. Сказала, что госпиталь совсем рядом, и нам обязательно помогут. Сказала, что скоро вернётся.
Я не могла знать, что в тот день основной удар сил Объединённого Евразийского Блока пришелся как раз на тот самый госпиталь. Потом они утверждали, что там были спрятаны средства РЭБ[3]. Говорили, что это легитимная цель. Говорили, что по их данным в результате удара потерь среди гражданских зафиксировано не было. Что погибшие в результате обрушения зданий это фейк.
Я помню только густой страх, пыль цвета кофе, которое мама пила по утрам, серо-зелёную стену подвала и бесконечные серии разрывов вокруг. Было очень похоже на праздничные салюты, которые мы видели с мамой по телевизу, только в небе не вырастало красивых разноцветных шаров, на улице не было празднично настроенных толп людей и очень жалобно дрожали стены вокруг.
Когда звуки ракетных ударов стихли, кровь на рукаве маминой рубашки уже засохла тёмно-багровой коркой, а дорожки слёз на щеках высохли и стали нестерпимо чесаться от соли. Я хорошо запомнила эту внезапную тишину, которая вместе с клубами пыли накрыла всё в пределах моей видимости. Я просидела так, пока на улице не стемнело. Помню, как оживало пространство вокруг — сначала шорох камней и обваливающиеся куски полуразрушенных зданий, к ним постепенно добавился хруст разбитого стекла под ногами выходящих из укрытий людей и стоны откуда-то из-под завалов. Резко и надрывно кричал где-то котенок, до которого никому не было дела. Потом его плач заглушил рев сирен и шум первой спасательной техники, иногда прерываемый голосом громкоговорителей: “Сохраняйте спокойствие. Если вы оказались в экстренной ситуации, ожидайте. Спасательной командой производятся действия, направленные на спасение граждан”. Под этот шум я, измотанная и уставшая, и уснула.
На следующий день меня кто-то нашёл и отнёс к медикам. Маму искали какое-то время, но ни в списках погибших, ни среди неопознанных тел её так и не нашли.
Мир ненадёжен. Те, кого любишь, могут не вернуться.
Я смотрю в иллюминатор — в этой вязкой пустоте ощущаю себя пылинкой в луже нефти. Крохотное, микроскопическое ничто, то ли дрейфующее, то ли медленно растворяющееся в холодной бездне космоса.
Где-то на грани слышимости пронзительно и настойчиво слышится мяуканье котёнка, но вскоре тишина снова схлопывается и я снова проваливаюсь в небытие. Через какое-то время на периферию сознания врывается громкий шум волн и крики чаек. Я вздрагиваю и просыпаюсь.
Часть 2. Призраки моря
Запись 4. Бортовое время на момент записи (181) 03:12:55
Шум волн и крики чаек настолько громкие и реалистичные, и одновременно настолько сюрреалистичные в полумраке этого маленького отсека, что на мгновение кажется, что я галлюцинирую. Я оглядываюсь по сторонам в поисках источника — звук идет направлено с одной из сторон, из едва различимой встроенной в стену панели динамика. Накатывает волна облегчения — по крайней мере это не галлюцинация. По крайней мере — пока. Это всего лишь сбой аудиовизуальной системы. Такие предустанавливаются на многих кораблях межпланетного типа для снижения уровня стресса у членов экипажа, которые не находятся в состоянии гибернации. В штатной версии порядка 200 различных аудиофонов и 50 различных видеопроекций. Из них заглючившая система выбрала именно этот. Я даже помню, как называется этот файл.