Но Уолтер не хотел ей подчиняться. Он отказывался быть как все. Отвергая ее внимание и замечая при этом возраставшую ярость Эммы, он со временем начал получать от этого даже удовольствие.
Уолтер наслаждался, наказывая ее таким способом, но в то же время не забывал, что вместе с ней наказывает и себя.
Глава 14
Вайолет не понимала, как это случилось, но еще не успел забрезжить рассвет, а Гвинет уже рассказала ей обо всем, что происходило в ее жизни.
Она говорила о ранних годах своего детства, о потере родителей. Она призналась Вайолет, что чтение, а потом и сочинение рассказов стали для нее своего рода убежищем, а чуть позже, после их публикации, – и наградой. Гвинет также сообщила ей о письмах с требованием денег, которые в корне изменили ее жизнь. Она даже поделилась с Вайолет своими планами побега с мужчиной, чтобы выйти за него замуж, и это, вместе с кратким описанием ее любовной ночи с человеком, которого она любила всю жизнь, явилось завершением ее жизненной истории.
Настала очередь Вайолет открыть свою душу. Теперь она была готова к этому.
– Когда я была еще юной и скромной девушкой, – тихо начала она, – я жила вместе со своей матерью, уважаемой женщиной и вдовой, и бабушкой в Сент-Олбансе. Меня обучали всему, что должна уметь девушка, – шить, вышивать, готовить. Я также посещала деревенскую школу, где научилась читать, писать и считать, что, может быть, мне когда-нибудь пригодилось бы, если бы я стала женой торговца, владельца лавки или, как знать, даже священника.
Из-за частых болезней матери мне ничего не оставалось, как наняться в услужение, чтобы помогать семье, – продолжала она. – Моей госпожой стала леди Вентворт, будущая графиня Эйтон.
– Ты служила в Мелбери-Холле? – изумленно спросила Гвинет.
Вайолет кивнула:
– Я начала работать у нее, когда еще был жив сквайр Вентворт, ее первый муж.
– Просто удивительно, сколь многое соединяет наши жизни – и люди, и обстоятельства. Я кузина первой жены лорда Эйтона, Эммы Дуглас. Я встречалась несколько раз с вашей бывшей хозяйкой с тех пор, как Миллисент приехала в Баронсфорд, – взволнованно заговорила Гвинет. – Но теперь я хотела бы услышать вашу историю. Расскажите, что случилось с вами после того, как вы начали там работать.
– В Мелбери-Холле я стала ее горничной. Она удивительная женщина! Самая добрая из всех, кого я встречала в своей жизни, – серьезно проговорила Вайолет.
Хотя Вайолет часто ездила в Лондон со своей госпожой, она придерживалась понятий, внушенных ей с детства. Непохожая на других девушек, она держалась в стороне от искушений, никогда не кокетничала, не заводила случайных знакомств, оставаясь простодушной и наивной.
– В Мелбери-Холле я подружилась с людьми, которые стали мне дороже всех на свете, а некоторые заменили мне родных. Мозес и Джонах стали для меня братьями, а Амина – сестрой. Вы бывали в Мелбери-Холле?
Гвинет отрицательно покачала головой.
– Однако при жизни сквайра к этим добрым людям относились как к рабам. А немного позже уже старая целительница-знахарка Охеневаа стала для меня олицетворением мужества и стойкости в женщине.
– Я знаю Охеневаа. Большую часть времени она теперь проводит в обществе вдовствующей графини, – взволнованно прервала ее Гвинет. – Но прошу вас, продолжайте.
– Сразу после кончины сквайра жить в Мелбери-Холле стало намного легче. У меня было много друзей. Все меня любили. Я даже могла отсылать все заработанные деньги домой и при этом жить, ни в чем себя не ущемляя, госпожа высоко ценила мои услуги.
– То есть вы были счастливы? – уточнила Гвинет.
– Верно, – подтвердила Вайолет. – Но всему хорошему приходит конец. Для меня конец наступил вместе с появлением в моей жизни одного человека. Все мои благие намерения растаяли словно утренний туман, когда я встретила Неда Кранча.
– Кто это?
– Нед был каменщиком, он появился у нас поздней осенью, чтобы построить в деревушке Кнебворт новую ферму. Это был очень приятный, красивый мужчина. Я впервые увидела его на церковном дворе однажды в воскресенье утром.
Вайолет нервно наматывала вокруг пальцев какой-то лоскуток и вспоминала, как всякий раз, когда она приходила в деревню, ей на пути попадался красивый зеленоглазый великан, который, увидев ее, приподнимал в знак приветствия шляпу или делал комплименты по поводу ее внешнего вида.
– Миссис Пейдж, домоправительница в Мелбери-Холле, которая пару раз видела меня с Недом, советовала быть с ним поосторожней. Но как раз в это время мне исполнилось восемнадцать лег, и я считала, что знаю, что делаю. Я искала себе мужа.
Вайолет почувствовала, как от смущения у нее покраснели щеки.
Несмотря на приближение зимы, холодный воздух и мерзлую землю, раннюю темень и угрожающе раскачивавшиеся деревья, Вайолет встречалась с Недом на краю деревни не реже двух раз в неделю, с замиранием сердца выслушивая его льстивые речи и обещания.
– Я… я по своей воле легла к нему в постель. – Она с трудом подбирала слова. – Но сразу же после этого узнала о вероломстве Неда. У него, кроме меня, были и другие любовницы в деревне. В то же время я вдруг обнаружила, что Нед Кранч состоял соглядатаем на службе у врагов моей госпожи и держал их в курсе всех событий, происходящих в Мелбери-Холле.
– Подлый пес! – брезгливо поморщилась Гвинет.
– Но это еще не все – я узнала, что Нед женат и имеет целую ораву ребятишек.
Гвинет положила руку на плечо Вайолет.
– Как это все ужасно! Что же было дальше?
– Дух мой не был сломлен, и я надеялась исправить свою ошибку, забыть Неда и делать вид, будто со мной ничего не случилось. Но действительность разбила все надежды, ибо вскоре я поняла, что ношу его ребенка.
В отчаянии Вайолет бросилась к Охеневаа, умоляя помочь ей избавиться от ребенка до того, как признаки беременности станут очевидными. Однако темнокожая целительница отказала ей, а потом помогла понять важность этого события в жизни каждой женщины. Спокойно все обдумав, Вайолет поняла, что ей надо делать. Она будет носить своего ребенка, не обращая внимания на пересуды.
– У меня не было выбора, кроме как открыто посмотреть правде в глаза и принять неизбежное. Моя госпожа и лорд Эйтон в это время жили в Баронсфорде, тогда как мне угрожало уже другое несчастье. – Вайолет поежилась. – Однажды утром меня навестила новая подруга Неда и сообщила, что этой ночью он собирался поджечь Мелбери-Холл. Я немедленно отправилась в Сент-Олбанс. Я пришла в трактир, где он сиживал довольно часто, – надеялась пробудить в нем остатки совести.
– Тебе удалось его найти?
Вайолет кивнула:
– В Сент-Олбансе я многое узнала и получила доказательства его коварства. Там он встретился с Джаспером Хайдом, заклятым врагом леди Вентворт. Подслушав обрывок их разговора, я узнала об их намерении поджечь Мелбери-Холл и похитить Охеневаа той же ночью. Его подруга сказала мне правду.
Вайолет вспоминала, как услышанное ошеломило ее. Она не знала, как ей остановить их, и в то же время не сомневалась, что должна им помешать.
– И что же ты сделала?
Воспоминания о том, что она сделала, до сих пор казались ей дурным сном.
– Я встретила его в узком проходе в самом низу лестницы. Попробовала отговорить его от задуманного, но Нед был глух к моим мольбам. Он обвинил меня в попытке присвоить часть причитающейся ему доли. И тогда я убила его.
Она вонзила нож ему в грудь, а затем наблюдала, как умирает отец ее будущего ребенка, умирает такой отвратительной смертью.
– Он был таким злым, и я должна была его убить. Тем самым я спасла своих друзей в Мелбери-Холле. Но, погружая нож в его черствое сердце, я знала, что лишаю себя не только будущего, но и всего, что было мне дорого.
Гвинет приподнялась на локтях и удивленно спросила:
– Что же случилось потом? Ты ведь была беременна. И ты была одна.
Выбежав из трактира во мрак ночи, Вайолет знала, что у нее одна дорога – убежать отсюда как можно дальше.