Спускаясь обратно на свой этаж, Адам чувствовал себя лучше, будто того разговора с отцом и не было. Он поражался, как человек, сделавший ему такую гадость, осмеливался его отчитывать и что-то предъявлять! Хоть и прошло достаточно времени, но отношения у них никогда не наладятся, Адам никогда не найдет прощения отцу, да и последнему, это слишком очевидно, не сдалось прощение сына.
Не желая никого видеть, Адам сказал своему секретарю, что его ни для кого нет и закрылся у себя, чувствуя, что полностью готов вернутся к работе и продолжить готовиться ко встрече с Генри Кингсли и другими партнерами.
3
Время шло к полночи, когда Адам решился и приехал домой. Ему не хотелось лишних вопросов или требования объяснить, что происходит. Это было совершенно неинтересно и скучно, заниматься выяснением отношений с человеком, которого ты даже не впускал в свою жизнь, просто так сложилось.
В холле первого этажа он удивился, что Нора не встретила его, как обычно это бывает, чтобы спросить, не желает ли он кофе или чего покрепче. Сбросив с себя пиджак, он пошел по коридору, освещенному лишь несколькими лампами. Он ощутил внутри раздражение, когда начал догадываться, почему же в доме нет ни души и из столовой доносится какая-то тихая музыка, больше похожая на мурлыкание.
"Прошу, избавь меня от этих романтических соплей, день и так паршивый" -- пронеслось в его голове, прежде чем заглянуть в столовую, но, к счастью для Адама, там никого не было; лишь накрытый на двоих стол, свечи и вино в бокалах. К ужину никто не притрагивался.
Решив быть потише, Адам аккуратно подсмотрел в щелку спальни на втором этаже, где он "поселил" Тию и увидел ее: свернувшись калачиком, девушка спала, даже не сняв с себя элегантное черное платье, которое она удачно помяла.
"Поздравляю, Адам, ты первоклассный мерзавец" -- подумал он про себя, преодолев желаний войти и укрыть покрывалом спящую жену. Закрыв за собой плотно дверь, он просто ушел.
Тия стояла под горячими струями душа, не пытаясь противиться текущим из глаз слезам; уже второй день она чувствует себя униженной, нежеланной и забытой. Адам избегал ее, нужно быть полной идиоткой, чтобы не понять это. А почему? Ведь все было иначе, все было хорошо, что же такого случилось? Почему, черт подери, он резко изменился по отношению к ней? Ей очень хотелось получиться ответы. В голове, девушка тщательно искала варианты, как лучше поймать и вывести на разговор мужчину, который заставляет ее чувствовать себя отвратительно, твердо решив, что пора перестать размазывать сопли по стеклянным дверям душа, как вдруг, она ощутила на своей обнаженной талии почти такие же горячие как вода руки. Находясь в глубоких думах, девушка не заметила, как к ней тихо подкрались сзади.
Тия вздрогнула, испугавшись внезапно появившегося Адама, но он не позволил сказать ей ни слова, накрыв ее губы своими, когда она обернулась. Его настойчивый поцелуй не смог заглушить обиду, и девушка предприняла попытку освободиться из столь желанных объятий, но ее попытки привели ее лишь к неуклюжему падению, в итоге Тия оказалась прижатой к стене. Его твердая плоть упиралась в низ ее живота, а губы все еще пытались получить ответный поцелуй, но девушка не была готова сдаваться, она укусила его нижнюю губу, вложив в этой действие всю обиду.
—Черт тебя подери! - вскрикнул Адам, отстранившись от нее и выключив воду. — Что ты творишь?
Тия попыталась закрыться руками, ужасно при этом краснея. Адам выглядел сердитым, и она слегка растерялась.
--Я? -- вздохнув глубже, она вспомнила все, что хотела ему высказать и смогла собраться, не обращая внимания на его грозный взгляд, кричащий, что "с ним так не поступают!". -- Что ты творишь?! Являешься сюда, как ни в чем не бывало, забыв обо мне на целые сутки!
Лицо Адама приняло привычное ему выражение невозмутимости, хотя губа у него побаливала, а внутри кипело раздражение. Тия вышла из душевой кабинки и накинула на обнаженное и все еще влажное тело халат, так она чувствовала себя менее уязвимой и более уверенной.
--Разве я не имею права? -- Адам взял девушку за руку, которой она судорожно прижимала к себе ворот халата и указал ей на обручальное кольцо из белого золота с переливающимися бриллиантами.