Поль Дюруа временами поглядывал на дочь и озабоченно вздыхал. Он был человек умный, проницательный и видел, что Венера вернулась из Лондона изменившейся, совсем иной. Даже работа по организации больницы не занимала ее так, как прежде, хотя она старалась находиться там с утра до вечера, взваливая на себя столько дел, что с лихвой хватило бы на троих.
Венере тоже не нравилось собственное состояние. Работа утомляла и не доставляла прежнего удовольствия. Она, как никогда, много спала, но сон не приносил отдыха. Словно проваливаясь вечером в черную яму, по утрам она просыпалась с головной болью и обрывками кошмара, таившимися в памяти. Все чаще в самые неподходящие моменты наваливалась беспричинная тоска, раздражение. Венера не помнила себя такой.
И все же, будучи натурой прагматичной, она не допускала мысли, что просто-напросто влюбилась. Тем более – в маркиза.
Джека можно было воспринимать как угодно, только не в качестве будущего спутника жизни. О нем можно было мечтать, видеть во снах, можно было вспоминать его как приятное мимолетное увлечение, но представить в роли жениха, мужа… Нет, эти несколько прекрасных, волшебных дней, проведенных с ним, не могли изменить ничего в ее жизни!
Но почему же сейчас, в этот прекрасный летний вечер, когда все вокруг веселились, ей было так нерадостно и горько? Почему она, тая надежду даже от себя, все чаще взглядывала на дверь?
Когда гости разъехались, а все домашние, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам, Трикси Дюруа подошла к мужу, который стоял на балконе и, облокотившись на перила, смотрел во тьму сада.
– Милый, с Венерой что-то происходит, – сказала она, положив руку ему на плечо. – По-моему, пора вмешаться…
Поль медленно обернулся, вынул изо рта погасшую трубку.
– Я давно это заметил… Но я сам учил ее, что человек должен уметь справляться с собственными чувствами. А теперь не знаю, что делать…
Трикси вздохнула и посмотрела на бледный диск луны, только что всплывший над силуэтами деревьев. – Есть такие чувства, с которыми не в состоянии справиться ни одна женщина… Я просто не помню Венеру такой.
Поль вздохнул и, обняв жену за плечи, повел в комнату.
– Я бы рад ей помочь. Но что я могу сделать?
– Может, тебе стоит поговорить с ним? – Трикси с надеждой в глазах посмотрела на мужа. – С этим маркизом?
– И что я ему скажу? – Поль Дюруа нахмурился. – Насколько понимаю, он из тех светских львов, которые не привыкли рассматривать отношения с женщинами как нечто серьезное, тем более – обременять себя семьей.
– Но Венера так несчастна! – Трикси покачала головой и, подойдя к зеркалу, принялась снимать сережки. – Мы должны вмешаться!
– Ты разговаривала с ней?
Поль взглянул на жену.
– Я пыталась, но она уходит от разговора… Ты заметил, теперь ее даже скачки не интересуют? – Трикси сняла браслет и положила его на туалетный столик. – У меня сердце не на месте!
– Слушай… – Поль задумался на секунду, потом кивнул, будто убеждая самого себя. – А почему бы нам… не взять ее с собой в Марокко?
– В Марокко?
– Ну да… – Поль сделал широкий жест. – Ничто так не лечит от любовного недуга, как смена впечатлений. Кроме того, Винсент тоже поедет с нами.
– Винсент? Да, он ей всегда нравился… Поль, ты просто молодец! – Трикси радостно улыбнулась и убежденно заявила: – Марокко – именно то, что ей сейчас нужно.
– По крайней мере, она забудется. Увидит и узнает столько всего нового… То, что произошло с ней в Лондоне, станет в один ряд с прочими воспоминаниями, – кивнул Поль. – Прекрасно! Так и сделаем.
Но убедить в этом Венеру оказалось не так-то легко. Едва дослушав отца, она решительно сказала:
– Мне некогда. Я не планировала никакой поездки… Кроме того, у меня сейчас слишком много дел в больнице. Столько времени потеряно!
– Но это всего на две-три недели… Представь только: Африка, древняя страна… Мы побываем в таких местах, которые мало кто из европейцев видел!
– Нет! Мериме без меня не справится, – упрямо отказалась Венера, избегая отцовского взгляда. – К тому же я обещала Фелисии провести с ней несколько дней на море. У нее новый дом в Трувиле, мне очень хочется посмотреть.
– Я все понимаю. – Поль взял дочь за руку. – Мы ведь хотим только помочь тебе. Мать очень волнуется… Может, мне поговорить с маркизом Рэдвером?
– Нет! – Венера взглянула на отца и тут же отвела глаза. – Ради Бога, папа! Даже не думай об этом! Обещай!
– Мы готовы сделать все… Я только хотел как лучше.
– Папа, обещай мне!
Голос Венеры дрожал от волнения.
– Конечно. – Поль озадаченно пожал плечами. Он не ожидал такой бурной реакции, – Если ты не хочешь…
– Я меньше всего на свете хочу этого! – Она пыталась справиться с дыханием, грудь высоко вздымалась. – Папа, я сама… Прости. Съезжу на несколько дней в Трувиль, отдохну. Там так здорово!.. И все будет в порядке. Я тебе обещаю…
Поль задумчиво смотрел на свою такую взрослую и такую маленькую, совсем беззащитную девочку.
– Если хочешь, мы с мамой можем отложить поездку в Марокко и все вместе поедем отдохнуть в Трувиль?
– Нет, что ты! Не надо. – Венера ласково, но решительно взяла отца за руку. – Кроме того, в Трувиле в это время собирается неплохое общество. – Взгляд ее стал лукавым. – Вы мне там будете только мешать…
– Хорошо. – Поль потрепал дочь по щеке. – Делай, как знаешь… Надеюсь, ты сможешь справиться с этим сама.
Через три дня после отъезда родителей в Марокко с Фелисией де Кассе отправились в Трувиль.
Но, все же, садясь в поезд на парижском вокзале, Венера не понимала, зачем это делает. Даже мысль оказаться среди разряженной праздной публики на модном морском курорте, который в последние годы: стал Меккой для французской знати, была неприятна. Но выносить дальше состояние полной неопределенности, ожидания непонятно чего она тоже не могла.
Однако когда фиакр подвез их к подъезду одной из роскошных вилл, кольцом опоясывавших живописную бухту, и Венера окинула взглядом залитый щедрым солнцем пляж, разгуливавших среди живописных павильончиков всем в жизни довольных курортников, она поняла, что сделала правильно. Нужно было сделать что-то решительное, неожиданное, переломить себя, избавиться, наконец, от витавших над ней лондонских призраков. Нужно было жить дальше.
Джеку его бегство в Каслро никакого облегчения не принесло. Он пробовал охотиться, целые дни проводил на конюшнях, попытался, чтобы отвлечься, заняться хозяйством. Но воспоминания о днях, проведенных здесь с Венерой, постоянно и властно вторгались в сознание. Все вокруг напоминало о ней.
Иногда Джек куда-то шел и забывал, зачем идет, потому что вдруг с необычайной отчетливостью вспоминал, как на этом диване сидела Венера… как она разглядывала картины, развешанные по дому, спускалась по устланной ковром лестнице, весело смеялась, наполняя все вокруг атмосферой какой-то возвышенной праздничности… Мысли о других моментах, о часах, проведенных с нею наедине, он, стиснув зубы, ожесточенно гнал от себя.
Как-то, собираясь на охоту, Джек застыл посреди комнаты с ружьем в руке.
– Что с вами, сэр? – встревожено спросил Морис. – Ружье не в порядке? Дайте, я посмотрю.
– Нет, – не сразу отозвался маркиз и отложил ружье. – Все в порядке. Но на охоту мы сегодня не пойдем… Принеси-ка мне лучше, бутылку бренди. И стакан.
Морис прекрасно видел, что творится с хозяином. Но он был хорошим слугой и привык подчиняться беспрекословно. И все же, ставя на стол поднос, мягко осведомился:
– Может, вам не стоит пить сегодня, сэр? На улице жарко… и гроза, похоже, собирается…
Но, встретившись взглядом с маркизом, лишь покорно склонил голову. Выйдя из комнаты, он услышал, как в замке повернулся ключ.
Морис покачал головой, задумался, потом решительно направился в кабинет маркиза, где хранились письменные принадлежности.