Я единственный десантный пожарный, первый, так скажем. Но эти действия, доведенные до автоматизма, уже глубоко засели под коркой и мышечной памяти. Мне кажется, я уже не смогу без этого адреналина. Каждая высадка — как игра в русскую рулетку. Вернёшься или нет. Мать с ума сходит каждый раз. Никогда не свыкнется. Единственное, что меня бесит в этой работе, — жара. Я не навижу жару. Хоть от солнца на улице или в нагретом салоне тачки. Хоть от пламени.
Пот градом льётся со лба, стекая вниз по лицу. Снова сырой. Даже на робе видно соляные разводы от высохшего пота. Сейчас бы лечь на землю и вдыхать её лесную влагу. Хотя какая влага, мох хрустит под ногами. Всё высохло. Ни зверей, ни птиц не видно и не слышно. Прячутся от бедствия, бедолаги.
Наконец-то просвет. Делаю пометки в лесном плане. Прячу в пакет, а нагрудный карман. Выхожу дорогу и направляюсь в деревню. Ту самую. Докладываю по каналу инструктору о своем местоположении.
- Егор команде. Докладываю: периметр обошёл, очагов не обнаружил. Направляюсь в точку сбора. Как слышно?
- Принято.
Когда приближаюсь к деревне, не могу не заметить, как сильно просохли постройки. От них словно веет сухой древесиной и теплом. Нагреваются так сильно, что за ночь не успевают остыть. Дома старые и все из бревна. Такие нужно проливать из шланга, чтобы избежать поджога. Трова давно высохла. Спыхнет за минуту. Местные, что встречаются, кивают, как старому знакомому. У ДК вижу наших. Практически все лежат вповалку в тени здания в траве. Что я и повторяю, стащив обувь и сняв куртку, падаю в нетронутый солнцем участок зелени.
- Серега, у тебя вода есть?
- Ни у кого нет. - Прекрасно. Хоть иди к местным клянчи.
- Жрать охота. - Начинается. Хотя со вчерашнего дня куска во рту не было.
- Вы что хотите сказать, мы всё съели?
- У меня гречка осталась. Сухая. Будешь?
- Да пошел ты. - Бросаю клочок травы в Ваську, и начинаем все ржать.
- Может, местные накормят?
- Было бы прекрасно.
Серёга — мой друг. Рыжий и конопатый. Ростом около двух метров. Добрый медведь, как некоторые девушки с нашей базы его прозвали. Как-то с первого дня учебы нашли общий язык. Даже в одну команду попали. Он из какой-то глуши, вроде этой. Простой парень, семьи нет, живёт холостяком.
Курить хочу. Поднимаюсь, чтобы сесть и достать лопату. Снимаю дёрн. Не глядя достаю сигарету, прикуриваюсь. Первый затяг. Даа. Это ни с чем не сравнить, даже кажется, секс не так много удовольствия приносит, чем длительная пауза от курения. Никитин проникает в кровь, отравляя разум. Сразу расслабляюсь. Кажется, я не курил целую вечность, а прошло всего два дня. Последний раз это было, когда завершали минирализованную полосу.
Весь пепел стряхиваю в землю. Окурок тушу слюной и накрываю влажным дёрном. Трава тут зелёная, влажная. Не загорит.
Мужики не курят. Я тут такой один. Вечные прозвища вроде поджигателя-курильщика меня не трогают. Бесит только одна вещь: «Женись, например, на Еве, а то все углы собрали на базе». У нас с ней уговор. Только секс. Никаких обязательств. Она диспетчер на базе. Очень удобно для обоих. Каждый получает своё. На этом точка.
- Егор! Хватит землю тровить своими окурками. Не бросишь курить в ближайшее время, я специально для тебя выдвину тему новых штрафов. Окурок в карман свой положи! - Гогот стоит такой, что можно подумать, тут толпа алкашей собралась, а не квалифицированных спецов, валяющихся в траве за ДК.
- Да, Аркадий Семёныч. Как скажите! - Выковыриваю окурок из-под земли и кладу в карман. - Сделано!
- Бросай эту дрянь.
- С нашей работой, можно сказать, бросаю. А потом заново учусь. Ничего не могу с собой поделать.
Работа у нас нервная.
- Не нравится — проваливай. - без злости проговаривает инструктор.
- Только по статье. - Аркадий Семёныч хмурится, а потом задаётся в улыбке, ковыряясь соломинкой в зубах. Знает, что не брошу и не уйду.
Семёныч мужик нормальный. Сплотил нашу команду так, что мы работаем и думаем как один организм. Уже четырнадцать лет он инструктирует команды. Наверно, мне повезло оказаться под его руководством, как и многим, кого он вёл и ведёт сейчас.
Команда перестает гоготать, когда к нашей ораве подбирается бабуля в белом платке, сером платье в калошах на шерстяной носок.
- Родненькие, а ну-ка угощайтесь. Авось с утра ничего не ели и не пили. - Старушка эта ставит корзину на землю. Расстилая голубую скатерть по траве. Ставит на неё трёхлитровую банку с молоком, две железные кружки, а потом тарелку, которая перевязана платком. Развязывает узлы, а там блины. Боже храни эту женщину!