Делаем всё как учили. Васька служит дольше нас. Он проходил уже это два раза. С ним нам с Серёгой спокойнее.
Кажется, мы не успеваем. Сверху уже летят обгоревшие ветви. Ускоряемся. Приходит оставшаяся часть команды. Всё-таки у нас получается. По спутнику с базы идёт новая информация. Семёныч долго смотрит в одну точку. Думает. Мне не по себе от этого взгляда. Таким я его никогда не видел.
- Появился новый очаг. Тоже верховой. В два раза больше, чем этот. Мы не сможем ничего сделать. Надо искать место, где сможем переждать, пока нас не эвакуируют. Вертушки сейчас на заборе воды. Действуем быстро!
Пламя скачет с макушки на макушку, сильно потрескивая ветками сосен. Изменившийся вскоре после первого тушения ветер запер нас в огненной западне. Против сыграла и погода.
Мы просто наблюдаем за пожаром, пытаясь найти окно через которое можно будет спастись. Вокруг нет ни оврагов с ручьями, ни озёр. Сквозь защитный костюм чувствуется жар от огня. Это плохо. Очень плохо. Кажется, даже Семёныч не знает, что делать. По его команде расчищаем поляну размером пятнадцать на пятнадцать метров. Выкапываем ров по периметру. Все рюкзаки бросаем за ров, в лес. Раскрываем спасательные накидки и полностью накрываемся ими, поливая головы водой из фляг.
Секунды. Минуты. Стук сердца. Треск падающих горящих веток. Жар. Кажется, ещё немного, и уже его нельзя будет стерпеть. Где же, мать вашу, сраный вертолет?! Сука, где!?
Крик. Оглушительный, раздирающий. Удаляющийся. Или затихающий. Кажется, это. Это кричит Аркадий Семёныч. Смотреть. Нет. Нельзя высовываться. Гул. Удар. Удар такой сильный, что воздух вышибло из лёгких. Вода. Сбросили воду. Скидываю покрывало. Всё шипит. Пар. Он обжигает не хуже огня. Откашливаюсь. Каша из земли, углей и воды под пальцами. Мужики начинают шевелиться.
Осматриваюсь. Серёга жив. Один серебристый кокон все еще лежит в этом замесе, от него идет пар. Рядом толстый ствол обугленной сосны. Там должен быть Семёныч. Твою мать! Подползаю. Аккуратно приподнимаю полотно. Нет. Нет.
Да, это он. Кожа покрылась пузырями, местами полопалась. Скорее всего, умер от болевого шока. Не могу больше смотреть. От хлопка по плечу вздрагиваю. Прихожу в себя. Кирилл поднимает меня на нои.
- Надо срочно уходить. Лес ещё горит. Надо выбраться в место эвакуации. Рации вышли из строя. Нас должны как-то заметить!
Снова гул вертолета. Очередной сброс воды. Группируемся. Накрываю его тело своим. Хотя ему это уже не важно. Кажется, что так будет правильно.
В такие ситуации только импровизация. Иначе не выжить. Я не знаю, как, но нам удаётся выйти на широкую поляну. Которая находилась в ста метрах от нас. Это злая шутка судьбы. Мы могли тут переждать. Он мог.
Нас замечают. Эвакуируют. С помощью корзины спускаюсь вниз за телом. Это чертовски тяжело вот так заталкивать его сюда. Он делал это много раз, спасая живых. А теперь сам тут лежит. Мертвый.
Лица, измазанные сажей. С подтеками от воды, с широко раскрытыми глазами, неморгающими взглядами. Все устремлены на нашего инструктора. Хоть и лицо его накрыто. Вероятно, шок. Осознание придёт чуть позже. Мы все уважали его. По-своему... любили.
Прощание с Аркадием Семёновичем прошло на следующий день. Наверно, это самая трудная часть работы. Прощание с сослуживцем.
Я получил лишь семь процентов ожогов. Некоторым совсем повезло: ни царапин, ни волдырей. «За нас всех удар на себя принял Семёныч». Так Серёга сказал на прощании.
День на эмоциональное восстановление. Дальше снова. Новый инструктор. Я его знаю, но под его руководством никогда не работал. Сезон пожаров скоро закончится. Отпуск начнется. И подготовка инвентаря. Техники. Обучение. Тесты. Практика. Снова пожары.
- Я ухожу.
- Ты не шутишь, так?
- Нет.
- Я не стану тебя отговаривать. Если надумаешь, тут всегда есть возможность восстановиться в должность. - Конечно есть, мы же заживо тут сгораем. - Ты из-за Семеныча уходишь?
- Я не стану ничего объяснять, Виктор Николаевич. - Это личное.
- Как скажешь. Он и мне был товарищем. Завтра приходи за документами, всё готово будет.
- Хорошо.
После того дня прошла неделя. Я уйду отсюда по статье. Говорил я ему. Нет. По собственному. Не ожидал от себя такого, что смерть наставника меня сломает.
Серёга ушёл со мной в один день. Снова вместе. Устроились в пожарную часть в моём родном городе. Переаттестация. Экзамены. Подготовка. Новая должность. Не знаю, о чем я думал вообще, когда снова решил работать пожарным. Пусть и не десантным. Опасности не меньше. Возможно, просто смена обстановки. Новые лица.