Дурын, не сбавляя скорости, влетел в арку ворот. Край помоста чиркнул о дорогу, стряхнув с себя всех, кто на нём находился. Даст отчётливо, во всех подробностях, вплоть до последнего вбитого в доску медного гвоздя разглядел летящую ему навстречу воротину…
Глава 28
15.
Шум накатывался морским прибоем, перемешивая в голове боль с обрывками каких-то странно неуловимых образов и спасу от этого не было никакого. Отодвинуться дальше от берега Даст не мог. Тело не слушалось. Притворялось чужим. Даст попытался хотя бы открыть глаза. Глаза с трудом, но открылись. Их сразу, будто только ждала этого, серым облаком забила пелена. Даст моргнул. Потом ещё. И ещё раз. Пелена нехотя вылилась из глаз, уступив место толпе с обращёнными к нему бледными пятнами лиц.
— Казнить! Казнить!! Казнить!!! — скандировала толпа.
— Очнулся? — послышалось сбоку.
Даст осторожно, боясь расплескать боль, повернул голову. Голос принадлежал Бродяге. Он тоже был привязан к столбу. Плечом к плечу с ним. Одной верёвкой.
— Крепко же тебя приложило! — с сочувствием заметил Бродяга, оглядев фельдъегеря.
— Где мы? — спросил Даст.
— В столице.
— Победили?
— Нее… Мы тогда за воротами остались. Нас уже потом сюда принесли.
— Зачем?
— Казнить будут, — слишком обыденно для сложившегося момента сообщил Бродяга. — Слышишь, как толпа надрывается?
Даст прислушался.
— Казнить! Казнить!! Казнить!!! — надрывалась толпа, окружившая эшафот.
Фельдъегерь наконец-то сообразил, что они привязаны к столбу на эшафоте. Рядом стоял остро пахнущий древесиной свежеспиленный пень с воткнутым в него топором на длинной рукоятке. Эшафот соорудили на площади. Орущая толпа заполнила всё её пространство. Зеваки выглядывали из окон окружавших площадь домов и даже сидели на ветках деревьев. Многие пытались подобраться поближе к эшафоту, но их сдерживала цепь солдат. Для знати напротив помоста соорудили балкон с балдахином. Свободных мест на балконе тоже не было. Приглядевшись, Даст увидел там Короля и Верховного Мерлина.
— Сколько можно ждать? — громко возмутился кто-то в толпе. — Мы требуем палача! Где палач?
— Палач! Палач!! Палач!!! — сразу подхватила толпа.
— Скоро уже обед, а его с самого утра найти не могут, — хихикнул Бродяга. — Наверное ушёл в очередной психологический надрыв по случаю предстоящей смены власти. А власть-то и не сменилась! Уволят его теперь, вот увидишь. Не любят в верхах политических шатаний, — зачем-то объяснил он. — Его величество уже объявил о вакансии, но дураков не нашлось. Зрелища-то все любят, хлебом не корми, а сами палец о палец не ударят, хоть что-нибудь сделать. А приказать Король сейчас не может. Нее… Опасно. Вдруг никто не подчинится. Толпа, она же неуправляемая. Если войдёт в раж, то плевать ей на приказы. Даже королевские. Тогда позор и рейтинг в плинтус. Вот и сидим в цугцванге. Впору самим друг другу головы рубить.
— Ты это серьёзно?
— Да шучу я, шучу, — успокоил фельдъегеря Бродяга.
— А остальных тоже казнить будут? — спросил Даст.
— Нее… — мотнул головой Бродяга. — Остальных-то за что? Они просто попали под наше дурное влияние. Под общий порыв к спасению Империи. Не случилось. И ладно. Побузили немного и тихо разошлись по домам. Бывает. Его величество официально всех простил. Ты в отключке был, когда королевский указ оглашали.
— Всех? И нас тоже? — с надеждой спросил Даст.
— Нее… Мы зачинщики. Для нас вон уже и плаху приготовили, — Бродяга выпятил подбородок в сторону пня с топором.
— А без этого обойтись нельзя? Мне ведь ещё Империю спасать надо! — вспомнил Даст. — Сделай же что-нибудь! Маг ты или не маг? Перенеси нас куда-нибудь подальше отсюда или ещё что… Верёвки хотя бы ослабь, а то руки совсем затекли!
— Не могу. Вернее, могу, но не могу. Не буду.
— Почему? — Даст удивлённо скосил глаза на Бродягу.
— Этика не позволяет.
— Какая ещё этика?
— Профессиональная. Не могу я чудеса для себя творить! — признался Бродяга. — Не приветствуется это в нашей среде.
— А для меня можешь?
— Сейчас и для тебя тоже не могу. Мы с тобой по одному делу проходим.
— Похвально! — перед ними прямо из воздуха материализовался Верховный Мерлин. — Следовать уставу нашей профессиональной этики в такую минуту! Сложный выбор! Но достойный. Очень достойный!