Крик рос в груди Айлет, но она не могла его выпустить, так крепко сжала ее тень фасматрикс.
«Ларанта! Ларанта!» — кричала она, несмотря на предупреждение. Она не сдержалась.
Фасматрикс-домина броском гадюки приблизилась, поймала Айлет за затылок и уколола иглой ее глаз. Боль смогла разрушить хватку тени на ней.
Айлет отдернулась, крик вырвался изо рта. Эвандерианцы удерживали ее, но она билась в их хватке, смогла оттолкнуть одного и ударить по кому-то еще. Она промазала, но эвандерианец, державший ее за голову, поймал ее за плечи, развернул и прижал к полу лицом вниз, колено до боли уперлось ей в поясницу. Она извивалась, но не могла сбежать. Еще два эвандерианца давили на ее руки. Она зажмурилась от боли и бессильно рычала.
— Да, неприятный тест, — прохрипела фасматрикс-домина. Через миг Айлет услышала звяканье хрусталя. Она открыла не пострадавший глаз, увидела, как фасматрикс опустила каплю крови с иглы в бутылочку кружащейся жидкости. Странно сияющей жидкости. И в этот раз Айлет поняла, что это было.
Эйтр. Чистый эйтр.
Она забыла о боли, давно пропал туман сома. Айлет смотрела со смесью восторга и страха, как домина кружила жидкость. Эйтр был самым странным веществом из известных людям, ни стихия, ни руда, ни овощ, ни минерал, а живое материал, который рос, менялся, порой будто учился. Залежи находили в древних местах, развалинах и храмах, и когда-то, видимо, их было много, еще до того, как Богиня создала людей. Фасматоры предполагали, что этот материал остался после того, как Богиня вырезала нашу реальность.
Он был более редким, чем золото, бриллианты и облидит. Айлет поражалась даже небольшому количеству во флаконе.
Тень домины работала — магия окружила флакон и управляла жидким эйтром, взывала в жизни свойства, о которых Айлет и не догадывалась. Странная алхимия физического и духовного, осязаемого и нет. Жидкость во флаконе стала бурей энергии, пульсировала так, что даже смертные без тени могли ощутить.
А потом буря резко утихла. Пульс пропал, и эйтр опустился… и изменился.
Фасматрикс перевернула бутылочку над ладонью, высыпалась серебристая пыль.
— Вот, доминус Фендрель, — сказала она без эмоций. — Вот и твой ответ.
— Она родилась с тенью. Как я и думал, — Фендрель стоял над Айлет как ангел. Он повернулся и рявкнул эвандерианцам в холле. — Готовьте костер.
Сердце Айлет замерло. Она не верила в услышанное, не понимала слова доминуса. А потом ужас вспыхнул в ней, и она завизжала:
— Нет! Ошибаетесь! Невозможно! — ее тело боролось почти против ее воли, но с такой силой, что мужчина, давящий коленом на ее спину, упал на бок, и она почти вырвалась из хватки двух других. — Нет, прошу! Я не родилась с тенью! Не делайте этого! Нет! — она рыдала, ее тошнило, она почти сошла с ума от страха. Она не знала, что делала, что говорила.
— Отведите ее в комнату и верните проклятия на крови, — сказала фасматрикс, перекрыв голосом рев в голове Айлет. — Мы немедленно начнем подготовку. Казнь пройдет на рассвете.
Эвандерианцы подняли Айлет с пола, завели руки ей за спину, чтобы она не могла бить их. Она боролась, но сила в ней после первой вспышки ужаса угасала, и она осталась безжизненной в их руках. Ее разум бушевал, она вытянула шею, искала взглядом помощь.
Ее взгляд упал на лицо Террина, побледневшее под низко опущенным капюшоном.
ГЛАВА 6
Фендрель сидел на краю кровати в скромной спальне, в которой обитал в Дюнлоке. Как брат короля, он мог выбрать хорошие покои, но это не подходило Черному капюшону. Он был человеком дороги, потрепанным сложностями и потерями. Он не мог заставить себя удобно устроиться на шелковых подушках.
И он сидел на узкой кровати, сняв кожаный щиток с левой руки. Он передавил руку до этого ремешками щитка и бинтами, и без этого давления он скривился от облегчения и боли. Он закатал рукав, белые бинты были в черных пятнах.
Времени было мало.
Он мрачно смотрел на правду, размотав бинты и разглядывая три уродливые ранки. Черная кровь была поражена тенью, тьма как чернила текла по его венам. Вскоре ему придется выбрать, кто применит к нему Нежную смерть. Вскоре ему придется принять свою судьбу и передать наследие.