Айра со вздохом легла в изумрудную траву, кроны вековых деревьев шевелил ветер, а ещё выше плыли облака, давшие название волшебной стране. Облакам не было дела до проблем маленького человечка, они спешили по своим облачным делам, и Айра закрыла глаза.
Проснулась резко, ощутив чужое присутствие рядом.
— Доброе утро, — сказал Райс, хотя время было ближе к вечеру, и всунул ей в руки букет ромашек.
Айра растерянно взяла цветы, все слова куда-то подевались, а пока она пыталась поймать хоть одно, Райс протянул ей на ладони маленького зелёного лягушонка.
— Вот. Ты говорила, что лягушек любишь. Заберёшь домой или отпустим? Дома его Жулик сожрёт.
— Ты всё помнишь?! — слова нашлись, но совсем не те, что хотелось.
— Помню, — Райс вздохнул, уселся рядом, — я тебя напугал вчера. Прости, пожалуйста.
— Не напугал! — Айра упрямо вскинула подбородок.
— Хорошо если так, — Райс не стал спорить, а напомнил:
— Так что делать с лягушкой?
— Отпусти!
Он опустил ладонь, и лягушонок одним гигантским прыжком сиганул в озеро.
Они помолчали, внимательно наблюдая за кругами на воде, всплывать лягух не пытался, решил, что себе дороже.
— Айра, — наконец нарушил тишину Райс, — я вчера был не в себе, но сказал чистую правду. Я сам не сразу понял, что к тебе чувствую. Как-то уже привык думать, что нам с Мелисой никто не нужен. Знаешь, мне сейчас самому страшно, но я уверен, что хочу прожить жизнь вместе с тобой.
— Всю жизнь? — Айра на него не смотрела, продолжала выискивать в тёмной воде давно уплывшего лягушонка.
— Всю, — уверенно ответил Райс.
— Даже если я скажу, что ты вчера чуть не погиб из-за меня?
— При чём здесь ты? — Райс опешил, он ожидал возражений, но не таких.
— Карлики были отражением моего кошмара. Они снятся мне каждую ночь, приходят, хотят чего-то, а я не могу понять чего. Пытаюсь их понять, а потом не выдерживаю и бегу. Но убежать тоже не удаётся. Они окружают меня, хватают, тащат куда-то, и я просыпаюсь. Тайрин сказал, что оазис слышит меня, в этом моя сила, но он не отличает мечты от кошмаров, ему важна только сила эмоций.
Сидит, смотрит на озеро, лицо бледное и неподвижное, пальцы нервно теребят выбившийся из штанов подол мужской рубахи. Вид абсолютно неподобающий для приличной женщины, но ей, как всегда, наплевать.
Райс перебрался ей за спину, осторожно обнял, готовый отпустить в любой момент. Она замерла на секунду, напряжённая, натянутая как струна. А потом вдруг расслабилась, опёрлась спиной о его грудь, как вчера ночью опирался он сам. А Райс крепче стиснул объятия, опустил подбородок ей на макушку, шепнул в волосы:
— Я здесь, с тобой. Расскажи мне, чего ты так боишься. Ну, кроме карликов.
Айра молчала долго, он думал, уже и не ответит, но она стала говорить:
— Много чего боюсь. Боюсь, что не смогу ужиться с людьми. Боюсь снова остаться одна. Оказаться ненужной. Знаешь, в детстве, когда проявилась сила, я думала, что мама спасёт меня, а она просто отвернулась, выкинула из жизни. Ещё я боюсь, что ты исчезнешь. Или приведёшь другую женщину. Не знаю, что будет хуже. Знаю только, что не хочу, чтобы ты умер — этого я боюсь больше всего.
Она замолчала, а Райс почти невесомо провёл ладонями по её плечам, склонился к уху. Он не шептал, но говорил тихонько:
— Айра, я не могу гарантировать, что не умру, но точно не планирую делать это в ближайшем времени. Я тебя люблю и никуда не исчезну, и уж точно не приведу никакую другую женщину. Мне нужна только ты. Слышишь? Нужна! И нужна ты не только мне, ты нужна всему нашему ненормальному семейству. И я, и они — мы никогда не бросим тебя в беде. Я сам до сих пор боюсь поверить — всю жизнь полагался только на себя, а сейчас — куча народа придёт на помощь по первому слову, и не потому, что так надо, а потому, что им так хочется. Удивительно, правда?
— Правда, — Айра кивнула, ощущая, как в глазах собираются слёзы. Она не плакала очень давно, и не собиралась делать этого сейчас, но слёзы не интересовались её мнением.
— Айра, — Райс развернул её лицом к себе, вытер широкими тёплыми ладонями мокрые щёки, — ты мне веришь?
Она кивнула. Слова опять исчезли, разбежались все до одного. Зато лицо мага оказалось совсем рядом, близко-близко. Она залипла взглядом на его губах, а потом сама подалась на встречу, коснулась губами губ и замерла испуганной птицей. Что делать дальше она не знала. Зато знал маг, и похоже — слишком хорошо. Он отпустил её, только когда обоим стало не хватать воздуха.